-- Да, конечно, но сынъ?-- робко, съ недоумѣніемъ ввернула Barbe.
-- А какъ вы думаете, у кого онъ долженъ быть?-- съ усмѣшкой спросилъ Прокофій Даниловичъ, искоса взглядывая на нее.
Barbe на минуту растерялась, но, собравшись съ духомъ, вдругъ вскрикнула тоненькимъ голоскомъ.
-- Разумѣется, онъ долженъ взять его... Она не имѣетъ права... она...
Barbe не договорила. Ей почему-то вспомнился Platon. Она съ испугомъ взглянула на подсмѣивающагося Прокофія Даниловича.
-- По-моему, вопросъ такъ ясенъ, что не требуетъ обсужденія,-- спокойно произнесла Ольга Михайловна, медленно оправляя развязавшіеся концы своего длиннаго боа.
-- Alexis!-- вскрикнула въ это время Александра Леонтьевна, и рванулась впередъ.
Всѣ встрепенулись. Среди пестрой рѣдѣющей толпы рѣзво выдѣлялась высокая, сухощавая фигура Вильда. Онъ медленнымъ, усталымъ шагомъ подвигался впередъ. Голова его въ высокомъ цилиндрѣ опускалась на грудь; плечи подались впередъ, будто изнемогая подъ тяжкимъ бременемъ. Одну руку онъ заложилъ за пальто, другая безпомощно висѣла. Онъ сумрачно глядѣлъ себѣ подъ ноги.
-- На него ужасно смотрѣть!-- проговорила Barbe, вынимая изъ муфты маленькій платочекъ.
-- C'est l'image de la doulenrî -- замѣтила тихо Ольга Михайловна съ легкимъ волненіемъ.-- Да вы подождите здѣсь, chère amie,-- обратилась она къ Александрѣ Леонтьевнѣ, которая рвалась впередъ; но, какъ нарочно, на мосткахъ около полукруглой скамейки столпилось нѣсколько дѣтей съ своими няньками, и невозможно было пройти, не спихнувъ кого-нибудь изъ нихъ.