-- Съ мѣсяцъ, полагаю...
-- Какъ же это раньше мы не узнали?
-- Отъ кого же было узнать? Берновичъ за границей. Вѣрный ихъ вѣстовщикъ -- Лысухинъ -- въ командировкѣ... Кому же было справляться?
-- Съ какой стати Любовь Гавриловна написала тебѣ, а не мнѣ?
-- Пишетъ, что не хочетъ напрасно разстраивать тебя. Слухи объ отъѣздѣ Надежды Николаевны дошли до нея не изъ вполнѣ вѣрныхъ источниковъ... Надо было, чтобы я первоначально навелъ справки... Да вотъ письмо, прочти.
Прокофій Даниловичъ подалъ-было толстый пакетъ Вильду, но тотъ нетерпѣливо отклонилъ его.
-- Не надо. Разскажи просто вкратцѣ въ чемъ дѣло. Ты такую телеграмму послалъ, что я, разумѣется, тотчасъ же взялъ отпускъ. Самъ знаешь, это нелегко было сдѣлать... Два мѣсяца всего на новомъ мѣстѣ и уже отпускъ! Будемъ надѣяться, что не даромъ заварилась каша,-- прибавилъ онъ, хмуря брови.
-- Не даромъ, не безпокойся!-- промолвилъ Прокофій Даниловичъ, отхлебнувъ глотка два простывшаго чая. Онъ, казалось, взвѣшивалъ, съ чего бы ему лучше начать.
-- Такъ разсказать тебѣ, что пишетъ Любовь Гавриловна?-- спросилъ онъ, слегка поглаживая рукой свой широкій, мясистый подбородокъ.
Вильдъ утвердительно кивнулъ головой.