-- Хорошенькая какая!-- произнесъ вдругъ около нея мужской голосъ.
Надя обернулась. Рядомъ съ ней стоялъ рослый мужчина, закутанный въ большую енотовую шубу, покрытую чернымъ сукномъ; изъ-подъ большой бобровой шапки смотрѣли масляные, сѣрые глаза на выкатѣ; жирныя, розовыя щеки дышали здоровьемъ; красная, влажныя губы, украшенныя небольшими темными усиками, раскрылись въ приторную улыбку, выставляя на показъ рядъ большихъ безукоризненныхъ зубовъ. Судя по выговору, господинъ этотъ былъ изъ купеческаго званія. Надя, бѣгло осмотрѣвъ его съ ногъ до головы, отвернулась и снова стала смотрѣть въ окно. Но на минуту оживившійся взглядъ ея потухъ и лицо приняло прежнее безучастное выраженіе.
-- Поѣдемъ ко мнѣ,-- вкрадчиво прошепталъ мужчина, придвигаясь въ ней.
Слабый румянецъ вспыхнулъ на впалыхъ щекахъ Нади. Она быстро отошла отъ колбасной и, не оглядываясь, зашагала впередъ.
-- Какія же вы спѣсивыя!-- говорилъ мужчина, нагоняя ее.-- Иль ты боишься? Не бойся, не съѣмъ тебя! Такой хорошенькой нечего бояться!.. Ну, полно, полно жеманиться... Дай ручку, а не то...
Онъ наклонился къ ней и хотѣлъ-было обнять ее, но Надя отшатнулась и перебѣжала на другую сторону улицы. Онъ послѣдовалъ за ней.
-- Дудки, барышня!-- Отъ меня не убѣжишь! Вишь, какая вострая, не угонишься за ней!
Надя со страхомъ оглянулась вокругъ. Какъ нарочно, улица была совершенно пуста; только вдалекѣ мелькали двѣ-три фигуры.
-- И къ чему жеманиться! Смотри, какая хорошенькая, а на плечикахъ пальтишко уксусомъ подбитое! Видно ужъ въ карманѣ вѣтеръ ходитъ, а у меня деньги куры не клюютъ! Поѣдемъ только со мной, моя кралечка! Такихъ тебѣ нарядовъ надарю, какихъ ты и въ жисть не видала, такими сластями угощу, что глазки разбѣгутся во всѣ стороны!
Онъ говорилъ это скороговоркой, быстро шагая около Нади. Она, не оглядываясь, бѣжала впередъ. Видя, что попытки перебѣгать съ одной стороны улицы на другую ни къ чему не ведутъ и онъ все слѣдуетъ за ней, она остановилась.