Надя бѣгомъ прошла Адмиралтейскій бульваръ и Николаевскій мостъ. Войдя на набережную Васильевскаго Острова, она остановилась и перевела дыханіе.
Снѣгъ шелъ все сильнѣе и сильнѣе; точно саваномъ покрылъ онъ ее сверху до-низу. Прислонясь къ мокрымъ, гранитнымъ периламъ, неподвижно простояла она нѣсколько минутъ. Сердце ея сильно билось отъ скорой ходьбы; судорожно прижимала она руку въ стѣсненной груди, не чувствуя, что худенькіе пальцы покрываются снѣгомъ и коченѣютъ отъ холода. Нева, словно бѣлая, безконечная скатерть -- разстилалась у ея ногъ. Матовая, однообразная бѣлизна ея свѣтилась въ темнотѣ, прерываемая мѣстами черными, расползающимися пятнами большихъ полыней. Вѣтеръ стихъ. Глубокая тишина царствовала на набережной; нерѣдка тащились санки ночного извощика, или проѣзжала одинокая карета, затѣмъ все снова стихало. На тротуарахъ было пусто; только на противоположной сторонѣ набережной стоялъ городовой около своей будки и лѣниво посматривалъ вокругъ себя. Надя тихо сдвинулась съ мѣста и ступила шага два впередъ. Тусклый свѣтъ фонаря освѣтилъ гранитныя ступени, ведущія въ рѣкѣ. Большая, темная прорубь тянулась у подножія этихъ ступеней. Надя остановилась.
-- Двѣ минуты страданья -- и все было бы кончено!-- прошептала она и невольно подалась впередъ.
Зіяющая, черная пропасть неотразимо притягивала ее въ себѣ. Она перегнулась черезъ перила и не въ силахъ была отъ нея глазъ оторвать. Отдаленный скрипъ саней заставилъ ее вздрогнуть и отодвинуться.
"А если вдругъ во-время вытащатъ!" промелькнуло у нея въ головѣ.-- И тогда снова жить! Нѣтъ, нѣтъ! то лучше, скорѣе... И потомъ надо написать...
"Надо написать!" прошептала она машинально нѣсколько разъ сряду, и снова принялась глядѣть въ прорубь. Ей казалось, что прорубь эта принимаетъ громадные размѣры; она растягивается, растягивается безъ конца, и все ближе, ближе тянется въ ней. Вотъ ужъ она у самыхъ ногъ ея... Ст о итъ сдѣлать шагъ одинъ -- и черная холодная влага охватитъ ее со всѣхъ сторонъ. Судорожная дрожь пробѣжала по всему тѣлу ея.
"Нѣтъ, нѣтъ!" прошептала она, отшатываясь отъ перилъ.
Громкій кашель нарушилъ вдругъ мертвую тишину. Надя съ испугомъ оглянулась. Городовой все еще стоялъ у будки, но ей показалось, что онъ всматривается въ нее, отходитъ отъ будки и идетъ въ ней. Крѣпко запрятывая окоченѣлыя руки въ рукава пальто, она порывисто отошла отъ перилъ и быстро пошла вдоль набережной. Не оглядываясь, прошла она значительное пространство, все болѣе и болѣе ускоряя шаги. Повернувъ въ 15-ю линію, она вдругъ остановилась и оглянулась вокругъ, какъ-бы желая убѣдиться, что она не сбилась съ дороги. Затѣмъ снова почти бѣгомъ пустилась она шагать и остановилась только на самомъ концѣ линіи, передъ большимъ каменнымъ домомъ. Ворота были заперты. Она постучала.
-- Кто тамъ?-- отозвался заспанный голосъ дворника.
-- Жиличка, изъ нумера шестого.