-- О, чтобъ васъ! Шляются по ночамъ!.. Только и дѣла, что отпирай имъ!-- ворчалъ дворникъ, ощупью ища задвижку.
Калитка скрипнула. Надя молча проскользнула мимо ворчащаго дворника. Торопливо перешла она первый дворъ, вошла во второй и поднялась по темной, грязной лѣстницѣ. Ощупью поднималась она по ней до четвертаго этажа; здѣсь она остановилась и, найдя ручку звонка, позвонила. Глухо задребезжалъ звонокъ. Дверь не раскрывалась. Надя снова дернула звонокъ, снова задребезжалъ онъ и снова все смолкло. Схватившись за ручку звонка, она нетерпѣливо дернула ее нѣсколько разъ сряду.
"Нарочно не отпираетъ!" злобно подумала она.
-- Иду, иду!-- раздался, наконецъ, за дверью сдобный женскій голосъ.-- Экъ трезвонитъ! Всѣхъ жильцовъ перепугаетъ! Кто тамъ?
-- Отоприте же, наконецъ, Авдотья Алексѣевна!
Дверь отворилась, и на порогѣ появилась высокая, толстая, сорока-пяти-лѣтняя женщина съ лампой въ рукѣ. Кое-какъ наброшенный чепецъ сомнительной чистоты, обрамлялъ толстое, набѣленное лицо, носившее еще слѣды красоты. Накинутый просто на рубашку красный платокъ не скрывалъ жирныхъ плечъ и пышной груди. Этотъ -- довольно-легкій костюмъ сверху, оканчивался снизу затасканной зеленой шелковой юбкой, съ бархатной отдѣлкой. Черные волосы были заплетены на лбу въ мелкія косички и запрятаны въ чепецъ.
-- Это вы, Надежда Николаевна?-- проговорила Авдотья Алексѣевна, остановись въ дверяхъ и зорко осматривая Надю съ ногъ до головы.-- Что это вы такъ поздно? Я думала, ужъ ночевать не придете.
Надя, молча, прошла мимо нея и вошла прямо изъ передней въ крошечную, темную комнатку. Притворивъ за собой дверь, она пошарила въ одномъ углу и, найдя спички, зажгла маленькую лампочку.
-- До утра хватить,-- прошептала она, внимательно осмотрѣвъ резервуаръ съ керосиномъ.
Тусклый свѣтъ лампы освѣтилъ бѣдную обстановку конурки. Порванный, обитый волосяной матеріей диванъ, служившій вмѣстѣ съ тѣмъ и постелью, небольшой о трехъ ножкахъ комодъ краснаго дерева, два-три деревянные стула; на одномъ изъ нихъ глиняная чашка и рукомойникъ съ отбитой ручкой; небольшой письменный столикъ, покрытый черной, драной клеёнкой,-- составляли все убранство комнаты. Надя сняла башлыкъ и шапочку, сбросила промокшее пальто и, нагнувшись надъ диваномъ, вытащила изъ-подъ него пару суконныхъ туфель. Въ это время дверь отворилась и въ комнату безцеремонно вошла Авдотья Алексѣевна. Надя обернулась и съ неудовольствіемъ взглянула на нее, но Авдотья Алексѣевна не обратила вниманія на этотъ взглядъ, сняла со стула мокрое пальто, положила его на окно и сѣла, облокотись жирнымъ локтемъ на столъ.