-- Что вамъ угодно?-- раздражительно спросила Надя.
-- Угодно мнѣ, душечка,-- возразила Авдотья Алексѣевна, насмѣшливо взглядывая на нее,-- сами знаете что! Угодно мнѣ знать, когда же это мнѣ заплатятъ за квартиру! Даровые-то жильцы мнѣ не по карману.
-- Я ужъ вамъ сказала, что завтра заплачу.
-- Завтра? завтраками сытъ не будешь! Не разъ ужъ это слышала!
-- Что-жъ вы хотите? теперь у меня денегъ нѣтъ!
-- Знаю, что нѣтъ, моя душа,-- со смѣхомъ возразила Авдотья Алексѣевна,-- не только денегъ,-- и вещей-то нѣтъ! Сегодня весь комодъ перешарила, и окромя какихъ-то тетрадокъ, да бѣлья ничего нѣтъ... Все, значитъ, спустили!
Надя вспыхнула.
-- Вы шарили въ моихъ вещахъ! да какъ вы смѣли!-- крикнула она дрожащимъ отъ гнѣва голосомъ.
-- Потише, моя красавица! Какъ я смѣла? Да, вотъ, такъ и посмѣла! Ужъ извините меня, неразумную: не спросясь вашей милости, осмотрѣла ваши богатства! Не бойтесь, матушка, ничего не утащила! Таскать-то нечего! Вишь ты, фря какая! За душой ни гроша, а туда же носъ задираетъ!
Авдотья Алексѣевна съ каждымъ словомъ возвышала голосъ и послѣднія слова почти прокричала. Надя молчала. Темные глаза мрачно смотрѣли на хозяйку, тонкія ноздри вздрагивали и губы крѣпко сжались. Ея пристальный взглядъ особенно раздражалъ Авдотью Алексѣевну. Выкрикивая послѣднія слова, она приподнялась съ мѣста, подбоченилась и съ вызывающимъ видомъ сдѣлала шагъ впередъ.