-- Нѣтъ, не худой! Высокій, точно-что высокій, но толстый такой, плотный... Голова большущая и говоритъ точно сипитъ.
-- Прокофій Даниловичъ!-- чуть не вскрикнула Надя. Холодный трепетъ пробѣжалъ по всему ея тѣлу; она судорожно прижала руки въ груди.
-- Что онъ сказалъ?-- съ усиліемъ произнесла она.
-- Что-жъ, говоритъ, ихъ никогда дома нѣтъ. Я ужъ второй разъ прихожу... Постояли, посмотрѣли и пошли себѣ. Какъ, говорю, доложить о васъ? Не надо, говбритъ, я опосля зайду. Сегодня, говорю, зайдете?-- Нѣтъ, говоритъ, завтра.
Марѳуша остановилась.
-- Когда-жъ онъ былъ?-- пробормотала она.-- Я, кажись, его впервые вижу... Видно, кто изъ жильцовъ отпиралъ ему!..
-- Завтра!-- Надя перевела дыханіе.-- Завтра ничего! Только бы не сегодня, только не сегодня!..
Она растерянно глядѣла на Марѳушу. Та неподвижно стояла, прислонясь къ двери и не спуская тупыхъ глазъ съ Нади. Она напрасно силилась сообразить, кто бы это изъ жильцовъ могъ отпереть дверь барину. Послѣдовало довольно продолжительное молчаніе.
-- Я бы письмецо взяла,-- начала-было Марѳуша.
-- Да, да,-- проговорила Надя, приходя въ себя.-- Ты пойди, Марѳуша.-- Я принесу... Вотъ что, ты не жди. Ложись спать. Я тебѣ въ карманъ положу... Не забудешь въ ящикъ положить?..