-- Вотъ,-- проговорилъ онъ прерывистымъ, сдавленнымъ голосомъ.-- Говорилъ -- завтра!.. Видишь, что она сдѣлала! видишь!..
Съ глубокимъ стономъ повалился онъ на колѣни на полъ и съ громкимъ, судорожнымъ рыданіемъ прижался головой въ ногамъ Нади.
Слабый, зимній лучъ солнца пробился въ это время сквозь свинцовыя облака и, поигравъ на стеклѣ, скользнулъ на подушку и на лицо Нади. Будто какой-то трепетъ пробѣжалъ вдругъ по немъ. Легкая судорога сжала блѣдныя губы, болѣзненно сдвинулись брови, и все молодое, измученное лицо, казалось, спрашивало:
-- Къ чему все это? Зачѣмъ столько страданій? Зачѣмъ, зачѣмъ?
Лучъ солнца исчезъ и снова спокойно, недвижима лежала она, навсегда избавленная отъ всѣхъ мукъ и страданій, а у ногъ ея отчаянно рыдалъ Вильдъ, оплакивая свою такъ жестоко сломанную, разбитую жизнь.
Ардовъ.
"Вѣстникъ Европы", NoNo 7--8, 1877.