-- Но какая вы странная, Ирина Петровна; вѣдь Николай Петровичъ предлагалъ вамъ обезпечить васъ.
-- Я очень благодарна брату, но мнѣ ничего не надо...
-- Все это прекрасно, Ирина Петровна; но теперь обстоятельства измѣнились. Прежде вы были здѣсь однѣ; теперь у васъ родственники. Кругъ вашихъ знакомыхъ можетъ расшириться; у васъ явятся новыя потребности, и...
-- Для меня ничего не измѣнилось, Любовь Гавриловна; мои знакомые ко мнѣ привыкли. Новыхъ знакомыхъ заводить я не умѣю, да и зачѣмъ?..
Любовь Гавриловна нетерпѣливо пожала плечами.
-- Николай Петровичъ, кажется, объяснилъ вамъ, въ виду какихъ соображеній онъ настаиваетъ, чтобы вы приняли его предложеніе.
Она мелькомъ взглянула на Надю: дѣвочка все съ тѣмъ же серьезнымъ вниманіемъ слѣдила за разговоромъ. Ирина Петровна поняла этотъ взгляды
-- Николай Петровичъ напрасно опасается. Я уже писала: осудятъ одну меня. Сколько лѣтъ я здѣсь работаю; никого не удивитъ, что я продолжаю работать.
Съ трудомъ сдерживаемое раздраженіе выразилось на свѣжемъ лицѣ Любовь Гавриловны, но оно скоро исчезло.
-- "Пожалуй и лучше, что она отказываетъ", подумала она. "Она, дѣйствительно, изъ такихъ, что въ разговоръ не пускаются. Въ сущности это только и требовалось. Окраска дома и мебель зажмутъ ротъ сплетницамъ".