Послѣ первыхъ выѣздовъ, Николай Петровичъ счелъ обязанностью учредить строгій надворъ за дочерью, и въ этомъ надзорѣ не ослабѣвалъ ни на іоту. Прежде всего онъ возсталъ противъ посѣщенія Ирины Петровны, а такъ какъ, несмотря на запрещеніе, Надя продолжала навѣщать тетку, то сценамъ и бурямъ не было конца. Видя, наконецъ, что бури начинаютъ обрушиваться на бѣдную Ирину Петровну, Надя принуждена была уступить, и только урывками, часто тайкомъ, удавалось ей забѣгать въ желтый домикъ.
Николай Петровичъ, полагая, что настойчивость дочери черпается изъ книгъ, именнымъ указомъ запретилъ ей читать и превратился въ наистрожайшаго цензора. Въ каждое время дня, какъ ураганъ, являлся онъ въ комнату Нади и обшаривалъ ея шкафы и столы. Любовь Гавриловна; не вмѣшивалась въ отношенія Нади съ отцомъ и втайнѣ была очень недовольна дочерью. Въ Надѣ она чуяла молчаливаго, но строгаго судью.
Вкоренившееся чувство почитанія родителей долго налагало узду на горячую, порывистую натуру дѣвушки, но чувство это не могло потушить все увеличивающагося осужденія. Любовь Гавриловна постоянно чувствовала его, и съ скрытымъ раздраженіемъ переносила присутствіе дочери около себя.
Два года прошли въ подобныхъ стычкахъ и столкновеніяхъ. Различіе характеровъ, понятій, интересовъ между тремя лицами, тѣсно связанными родствомъ, живущими подъ одной, крышей, превращали семейную жизнь въ каторгу, Положеніе Нади дома становилось невыносимо, и внутренній разладъ съ родными съ каждымъ днемъ все увеличивался и увеличивался.
Вотъ объ этомъ-то разладѣ и надумалась тяжело Ирина Петровна, сидя на креслѣ у окна и спѣша окончить заказную работу.
-----
"Не случилось ли опять чего!" думала она. "Надя сколько ужъ дней не приходила ко мнѣ. Доведутъ они ее до отчаяннаго шага! И чего они мучаютъ ее! Надюша совсѣмъ не такая, какъ другія... Съ ней надо осторожно, а братъ обращается по-солдатски! Охъ, давно вижу я, что нѣтъ счастья для Нади на землѣ. Очень ужъ многаго она хочетъ!"....
-- А видно, барышня-то не придетъ?-- протяжно проговорила толстая Маланья, пролѣзая на половину въ дверь.
-- Что ты, что ты! придетъ, непремѣнно обѣщала придти, торопливо произнесла Ирина Петровна, снова тревожно выглядывая въ окно.
-- У меня обѣдъ готовъ. Жаркое пригоритъ, пожалуй.