Надя нетерпѣливо выдернула руки.
-- Ахъ, тётя, что тебѣ за охота портить мой приходъ! Сказала я, что послѣ обѣда успѣемъ еще нахныкаться... а теперь не смѣйте тревожиться, слышите? Извольте вынуть варенье, пирожное, а я побѣгу посмотрѣть, не заснула ли Маланья надъ супомъ.
Надя выбѣжала изъ комнаты. Черезъ нѣсколько минуть она уже сидѣла за столомъ, весело болтала и похваливала поваренное искусство Маланьи.
-- Ну, тётя,-- начала она, когда Маланья унесла послѣднюю тарелку и шлёпанье ея башмаковъ окончательно удалилось по направленію въ кухнѣ.-- Теперь мы можемъ говорить.
-- Опять что-нибудь дурное случилось! Ужъ не скроешь ты отъ. меня!
Надя не отвѣчала. Заботливо придвинула она къ столу кресло, усадила въ него тётку и сама усѣлась на скамеечкѣ у ея ногъ.
-- Вотъ такъ. Мнѣ кажется, будто я все еще та маленькая Надя, которая вотъ здѣсь на скамеечкѣ зачитывалась сказками. Помнишь, какія безконечныя сказки я выдумывала для тебя?
-- Хорошее тогда было время,-- со здохомъ замѣтила Ирина Петровна.-- Мы были счастливы, и ты была у меня другая,-- прибавила она, нѣжно гладя темную головку Нади.
-- Развѣ я измѣнилась къ тебѣ, тётя?-- спросила Надя, положивъ руки ей на колѣни и взглядывая съ ласковымъ упрекомъ на добродушное, сморщенное личико, обрамленное безукоризненнымъ чепцомъ.
-- Ко мнѣ? Нѣтъ, дѣточка, нѣтъ! Ты все такая же добрая, ласковая съ твоей старой тёткой, а все-таки ты уже не та! Вотъ ты вспомнила маленькую Надю... Маленькая Надя была счастива здѣсь у меня; ничего другого не желала она, со мной не скучала...