-- Развѣ я скучаю, тётя?
-- А развѣ нѣтъ? Да и не въ упрекъ тебѣ говорю я это! Давно все это свершилось! Давно прошло то время, когда у тебя били мои мысли!.. Теперь у тебя свои, чужія мнѣ, и не повѣряешь ты мнѣ ихъ... Я вѣдь всегда знала, что ты умнѣе меня...
Надя сдѣлала движеніе.
-- Не перебивай, Надюша, ужъ я знаю, что говорю. Ты молоденькая, головка у тебя свѣжая, не напичкано въ ней всякой дряни, а моя голова давно уже заржавѣла... Ты умнѣе, а все-таки вижу я, что идешь ты по такому пути, гдѣ встрѣтишь только горе одно...
Надя молчала.
-- Знаю я,-- продолжала робко Ирина Петровна,-- что дома тебѣ нехорошо, но ты ужъ очень горда...
-- Оставимъ это, тетя,-- нетерпѣливо перебила ее Надя.-- Меня ты не передѣлаешь! Не говори только, что я перемѣнилась къ тебѣ: это несправедливо! Я все та же маленькая Надя твоя. Иначе думаю я чѣмъ прежде... Такъ какъ же ты хочешь! вѣдь я ужъ больше не ребенокъ. Подчасъ и я бы хотѣла вернуть старое, то-есть прежнюю вѣру; да что ужъ прошло, то прошло, и его не вернешь! Можетъ быть,-- продолжала она задумчиво,-- еслибъ прежде я не вѣрила такъ горячо, мнѣ бы легче все давалось!
Ирина Петровна съ недоумѣніемъ покачала головой.
-- Тётя,-- начала Надя съ улыбкой послѣ минутнаго молчанія,-- поздравь меня: за меня опять сватаются!
Ирина Петровна съ безпокойствомъ взглянула на нее.