-- Неужели это Надежда Николаевна?-- съ радостнымъ изумленіемь произнесъ онъ, вставая и мигомъ оглядывая ее.-- Я васъ видалъ еще ребенкомъ. Помнится, не разъ даже привозилъ вамъ конфектъ, но никакъ не могъ тогда заслужить вашего вниманія. Надѣюсь, что теперь вы будете благосклоннѣе и не вспомните вашей антипатіи.
Эта шутливо-развязная рѣчь не понравилась Надѣ, а пристальный взглядъ, не скрывавшій лестнаго дня нея изумленія, смущалъ ее.
-- Я васъ не помню,-- отвѣчала она, краснѣя.
-- Забвеніе обиднѣе антипатіи,-- съ неестественнымъ смѣхомъ возразилъ Вильдъ.-- Во всякомъ случаѣ надѣюсь, что пока не успѣлъ еще ничѣмъ возбудить вашего нерасположенія, и вы не откажетесь подать мнѣ руку, какъ старинному пріятелю вашихъ родителей.
Надя неохотно подала ему руку и поспѣшила высвободить ее изъ влажныхъ, костлявыхъ пальцевъ.
-- Въ нѣкоторомъ отношеніи, Надежда Николаевна не измѣнилась,-- замѣтилъ съ улыбкой Вильдъ, обращаясь къ Любови Гавриловнѣ.
-- Она была, есть и будетъ неисправимой дикаркой!-- шутливо заигрывая, заговорила Любовь Гавриловна, стараясь притянуть къ себѣ Надю за руку.
-- Пусти меня, maman,-- замѣтила дѣвушка, тихо уклоняясь отъ ея ласки,-- я еще ни съ кѣмъ не поздоровалась.
Она спокойно направилась къ карточному столу, за которымъ предсѣдательствовала маленькая, толстенькая барынька.
Барынька эта по прозванію Варвара Михайловна Вавилова, была извѣстна въ городѣ подъ названіемъ "кубышки". Любовь Гавриловна вообще не расточала свою благосклонность, но ее приглашала охотно. Пустенькая, добренькая Вавилова могла служить пріятнымъ аксессуаромъ для ея гостиной. Мужчинъ забавляла ея неумолкаемая болтовня; они подсмѣивались надъ "кубышкой", но подъ-часъ не прочь были слегка пріударить за ней; она же, съ своей стороны, не прочь была пококетничать и при случаѣ посплетничать не со зла, а такъ -- отъ нечего дѣлать.