-- Относительно забвенія,-- замѣтила все также насмѣшливо Климская,-- я могу васъ успокоить... Есть вещи, которыя никогда не забываются...
-- Совершенно справедливо!-- перебилъ ее Вильдъ.-- Есть люди, событія, чувства, которые никогда не забываются. Ни время, ни другія привязанности не сглаживаютъ прошлое. И вотъ, теперь, когда вы во всей вашей дивной красотѣ снова явились мнѣ, я опять вспоминаю пережитыя терзанія, тѣ упреки, что я, какъ безумный, не съумѣлъ оцѣнить то цѣнное созданіе, которое съ такимъ довѣріемъ подошло ко мнѣ.
Вильдъ говорилъ тихо, страстнымъ, прерывистымъ голосомъ. Красота Климской, видимо, начинала кружить ему голову. Климская перемѣнилась въ лицѣ; легкая складка легла между бровями, тонкія ноздри вздрогнули.
-- Я полагала,-- начала она дрожащимъ голосомъ,-- что вы, какъ умный человѣкъ, не станете повторять тѣ фразы, которыя такъ красиво звучали лѣтъ шесть тому назадъ! Для опытнаго актера положительно промахъ повторять старую, избитую роль передъ той, которой не безъизвѣстны всѣ закулисныя замашки. Я не думала, что вы будете настолько наивны, чтобы принять со мной прежній тонъ. Актерство, видно, сдѣлалось второй натурой.
-- Это жестоко!-- произнесъ Вильдъ глухимъ голосомъ.-- Но я заслужилъ такое отношеніе. Я знаю, факты говорятъ противъ меня... Скажу болѣе, я знаю, что былъ виноватъ передъ вами, но, повѣрьте, Екатерина Дмитріевна, я дорого искупилъ свою вину. Съ самаго того дня, когда... Нѣтъ! я и теперь не могу вспомнить того дня!... И теперь меня дрожь пробираетъ, когда я вспоминаю тотъ вашъ взглядъ!... Съ самаго того дня образъ вашъ преслѣдовалъ меня... Воспоминаніе о васъ отравляло всѣ свѣтлыя минуты моей жизни... Когда я узналъ, что вы счастливы, я порадовался, искренно порадовался...
Звонкій, серебристый смѣхъ Климской прервалъ его. Вільдь остановился; сѣрые глаза приняли холодно-жесткое выраженіе. Съ сдержанной элобой окинулъ онъ взглядомъ гибкую, красивую фигуру.
-- Извините, m-r Вильдъ!-- проговорила, наконецъ, Екатерина Дмитріевна,-- съ моей стороны очень невѣжливо прерывать такимъ образомъ ваше краснорѣчіе... Вы порадовались моему счастью? какъ вы добры!... Скажите, пожалуйста, кого вы здѣсь морочите, меня или себя самого?
Вильда снова передернуло.
-- Вы весьма невеликодушны, Екатерина Дмитріевна,-- замѣтилъ онъ сдержанно.-- Сознаніе моей вины налагаетъ на меня узду, и вы знаете, что я снесу все, что вамъ будетъ угодно сказать мнѣ.
-- Какое удивительное прекраснодушіе!-- съ легкимъ смѣхомъ возразила Климская.-- Вы положительно сдѣлали успѣхи на этомъ поприщѣ!