Обѣ дѣвочки вскочили съ ковра и взапуски побѣжали.
На другой день Марефа, вставъ раньше Лизы, убрала свою постель, умылась, причесалась передъ маленькимъ зеркальцемъ и отправилась въ садъ за свѣжими розами. Солнце только-что встало; первые косые лучи его золотили верхушки деревъ, не разсѣивая еще утренней прохлады. Нарвавъ цѣлый пукъ розъ, окропленныхъ росой, дѣвочка, сама свѣжая, какъ розанъ, весело возвращалась домой вдоль низкаго глинобитнаго забора, отдѣляющаго садъ отъ улицы.
-- Марефа!-- негромко крикнулъ кто-то.
Дѣвочка остановилась, какъ вкопанная.
Голосъ былъ чужой, незнакомый голосъ. Она осмотрѣлась. Никого нѣтъ.
-- Марефа!-- позвали ее громче.
Дѣвочка подняла глаза. За заборомъ стоялъ "узбекъ" {Узбеки -- представители сельскаго туземнаго населенія, какъ осѣдлаго, такъ и кочующаго; сарты -- городского туземнаго населенія.}. Заборъ закрывалъ его до плечъ. Видно было только голова въ грязной чалмѣ и скуластое, черное отъ грязи и загара лицо съ толстыми, вывороченными губами. Лицо это, хотя и уродливое, выражало добродушіе, даже нѣжность.
Дѣвочка въ ужасѣ отступила шагъ назадъ. Человѣкъ за заборомъ, должно быть, вскарабкался на выступъ, такъ какъ теперь заборъ приходился ему немного выше пояса и не скрывалъ грубой грязной рубахи и засаленнаго ватнаго халата изъ синей бумажной ткани.
-- Марефа!-- повторилъ онъ снова и, не обращая вниманія на ея испугъ, заговорилъ быстро по-узбекски, такъ же быстро и выразительно жестикулируя.
Слова: "кызынка" {Дочь, дѣвочка.}... ина... ата {Отецъ.}... мусульманъ... кафиръ"... {Невѣрный.} отрывочно проникали въ сознаніе остолбенѣвшей дѣвочки.