-- Помни, Лиза,-- твердилъ онъ единственной своей дочкѣ,-- много горя и нищеты на землѣ. Дѣлись достаткомъ съ неимущими и не закрывай сердца отъ обездоленныхъ и несчастныхъ.
И Лиза помнила этотъ завѣтъ. Тихая, кроткая, она еще въ дѣтствѣ заслужила названіе доброй барышни, а когда выросла, сдѣлалась ревностной пособницей отца въ его сношеніяхъ съ бѣдняками.
Отецъ и дочь жили душа въ душу. Но однажды свѣтлый миръ ихъ домашняго очага былъ нарушенъ внезапнымъ пріѣздомъ двоюродной сестры Хуторенки, бездѣтной вдовы, усадебка которой сгорѣла. Лишившись имущества, она явилась, нежданая, непрошеная, къ своимъ родственникамъ.
-- Ну, доченька,-- сказалъ Хуторенко,-- дѣлать нечего! Тетушкѣ Дарьѣ Степановнѣ и впрямь дѣться некуда... Пожмемся какъ-нибудь, потѣснимся... Авось, и сживемся...
Но сжиться съ тетушкой было не легко. Сварливая, ворчливая, она не выносила противорѣчій и не любила стѣсняться.
-- Подумаешь, какіе богачи!-- говорила она не разъ отцу съ дочерью.-- Все раздаютъ, раздаютъ!.. Точно и впрямь отъ богатства сундуки ломятся... А всего-то только и есть, что домишко одинъ да какіе-то накопленные гроши. Такъ и по міру можно пойти!
-- Пока еще не пошли,-- шутливо отвѣчалъ докторъ, съ улыбкой поглядывая на дочку.
При жизни Ивана Ивановича тетушка, однако, рѣдко позволяла себѣ выражать неодобреніе. Но вотъ надъ бѣдной Лизой стряслась бѣда: Иванъ Ивановичъ простудился и, проболѣвъ нѣсколько дней, умеръ.
Наканунѣ смерти онъ сказалъ:
-- Я тяжко боленъ, дѣточка дорогая. Приготовься къ худшему. Помни то, о чемъ мы съ тобой часто говорили. На свѣтѣ много горя и нищеты... Не закрывай своего сердца... Будь снисходительна къ тетушкѣ. Она тоже обездоленная... Но помни: Ты -- хозяйка въ этомъ домѣ... Будь тверда... Не допускай беззаконія...