-- Юрту поставятъ рядомъ... Мухамади перейдетъ туда къ Фатьмѣ...
Слезы закапали сильнѣе, оставляя грязныя борозды на запыленномъ липѣ.
Вѣтеръ свистѣлъ, трепалъ войлокъ юрты, шелестилъ сухой травой, увлекая по склону горы оторванные стебли колючки.
Мастюра вспомнила о разостланныхъ на землѣ лохмотьяхъ, встала и вышла изъ юрты. Вѣтеръ успѣлъ уже подхватить штуки три-четыре тряпья и перенесъ ихъ на высокій кустъ сабура, гдѣ онѣ, зацѣпившись за высохшіе стебли, развѣвались какъ флаги.
Мастюра собрала пылью покрытую ветошь въ охапку и понесла-было ее въ юрту, когда на узкой козьей тропѣ, проложенной у подошвы горы, показался оселъ, на немъ мальчикъ въ красномъ халатѣ, а сзади мальчика женщина въ синемъ халатѣ и черной, спущенной на лицо волосяной сѣткѣ.
Мастюра бросилась въ юрту, швырнула тряпье въ уголъ и снова выбѣжала.
Оселъ, быстро перебирая копытцами, легко поднимался съ двойной ношей въ гору. Maстюра, заслоняя глаза рукой отъ солнца, стояла неподвижно у юрты. Въ мальчикѣ она узнала своего племянника Бадаля, а женщина, сидѣвшая сзади, несомнѣнно была Фатьма. Оселъ поднялся въ гору. Всадники слѣзли съ него, и женщина, откинувъ уродливую сѣтку, приблизилась къ Мастюрѣ. Сестры обнялись, припавъ къ плечу, и похлопали другъ друга по спинѣ. Фатьма была дороднѣе, выше сестры и безусловно некрасива. Но толстое, широкое, помѣченное оспой лицо выражало добродушіе, а маленькіе узкіе глаза свѣтились умомъ и энергіей. Войдя въ юрту, она съ улыбкой оглядѣла спящихъ и сѣла, по приглашенію сестры, на войлокъ. Отъ шума голосовъ проснулась бабушка. Саламатъ радостно привѣтствовала гостью, разбудила Хаитъ и, приказавъ ей принести студеной воды изъ бьющаго изъ-подъ скалы источника, разостлала передъ Фатьмой полотенце, разломила лепешку, положила куски на полотенце и вторично похлопала, въ знакъ привѣтствія, Фатьму по спинѣ.
Бадаль не вошелъ въ юрту, а, сѣвъ на осла, отправился дальше съ порученіемъ отъ дѣда къ богатому Нурмату.
Хаитъ тѣмъ временемъ принесла воды, Мастюра разрѣзала дыню, и Фатьма, утоливъ жажду и закусивъ лепешкой, принялась за дыню.
Разговоръ начался съ разспросовъ о здоровьи, перешелъ на новую красную рубашку, которую себѣ сшила Фатьма, а потомъ перескочилъ на то, что шайтанъ {Шайтанъ -- чортъ.} высосалъ за ночь молоко у коровы. Теленка далеко привязали отъ матки; никто его не отвязывалъ, а между тѣмъ къ утру не было ни капли молока въ сосцахъ.