Левка почесалъ за ухомъ. Корзина съ абрикосами стѣсняла его. Онъ обхватилъ ее лѣвой рукой, подвинулся осторожно впередъ, а правой дернулъ Васюту за юбку. Васюта сдѣлала слабое движеніе ногой, чтобы оттолкнуть его.
-- Не плачь. Перестань! Какая ты, право, говорилъ Лёвка, продолжая дергать ее за юбку.-- И что это тебѣ вздумалось. Я такой-же, какъ прежде.
-- Да, такой-же! повторила Васюта, всхлипывая.
-- Не могу-же я бѣситься, какъ прежде. Вы тутъ живете какъ устрицы. Спите да ѣдите; вамъ и дѣла нѣтъ ни до чего на свѣтѣ, а для иныхъ блаженство устрицъ не завидно.
Васюта подняла голову, отбросила за уши вспутавшіеся черные волосы и съ негодованіемъ обернулась въ Левкѣ.
-- Живемъ какъ устрицы! Это еще что такое?!
-- Ну да, какъ устрицы. Извѣстно, какъ живутъ устрицы. А вотъ, если другого смущаютъ вопросы, сомнѣнья, и онъ не увлекается соленьями да вареньями, ему прохода не даютъ: и проповѣди ему читаютъ, и нытьемъ угощаютъ.
Васюта отерла послѣднія слезинки и, отвернувшись, перебирала рукой листья.
-- Вотъ умница! одобрительно сказалъ Лёвка.-- Стоитъ-ли, въ самомъ дѣлѣ, изъ-за пустяковъ плакать. Примемся-ка лучше снова за работу.
-- Будетъ уже, возразила она вяло.