"Но и независимо заботъ по военной части, представители военнаго министерства дѣлали заявленія съ цѣлью, дабы расходы по устройству порта и города Дальняго производились въ мѣрѣ дѣйствительной надобности. Указаніе С. ІО. Витте, что въ моей запискѣ, представленной въ іюлѣ 1903 г., по возвращеніи съ Дальняго Востока, не было упомянуто объ опасности для Портъ-Артура отъ сосѣдства съ Дальнимъ, тоже неправильно. Въ означенной запискѣ были помѣщены слѣдующія строки: "Нынѣ на Квантунѣ, съ благоустройствомъ города Дальняго, явился для противника важный и выгодный предметъ для дѣйствій. Поэтому ограничиваться обороною только Портъ-Артура нельзя. Придется защищать и Дальній". Выше уже указано было, какъ предполагалось организовать эту оборону. Въ заключеніе своего письма С. Ю. Витте приводитъ нѣсколько словъ изъ той же записки (24-го іюля 1903 г.) о томъ, что мы можемъ быть спокойны за судьбу Портъ-Артура. Эта судьба главнымъ образомъ зависѣла отъ дѣйствій нашего флота, а сила нашего флота въ то время признавалась достаточною, чтобы съ успѣхомъ вести борьбу противъ японскаго флота. Расчеты нашихъ моряковъ подтвердились бы и на дѣлѣ, если бы мы не потеряли въ Портъ-Артурѣ наши лучшія суда: "Ретвизанъ", "Цесаревичъ", "Палладу", еще ранѣе объявленія войны. Такое недостаточное соотвѣтствіе объясненій С. Ю. Витте, изложенныхъ въ его письмѣ отъ 8 декабря въ "Новомъ Времени", съ фактами я объясняю лишь поспѣшностью отвѣта на мое заявленіе, сдѣланное въ судѣ о городѣ и портѣ Дальнемъ. Это заявленіе, какъ не относящееся прямо къ заданному мнѣ въ судѣ вопросу, не слѣдовало бы и дѣлать, что я нынѣ вполнѣ и сознаю".
Графъ Витте не оставилъ этихъ объясненій безъ возраженія и въ новомъ письмѣ въ редакцію "Нов. Времени" (No 11415) высказалъ:
"Вся исторія о заграничныхъ заказахъ (приводить которую было бы слишкомъ длинно) съ полною очевидностью показываетъ, что цѣль правительственной политики въ этомъ дѣлѣ, начиная съ 60-хъ годовъ прошлаго столѣтія, заключалась въ томъ, чтобы сосредоточить казенные "заказы внутри страны, поскольку внутреннее производство оказывалось приспособленнымъ для удовлетворенія казенныхъ потребностей. Но никогда не было да и не могло быть такой безумной политики, при которой государственныя нужды объявлялись бы не подлежащими удовлетворенію только потому, что отечественное производство не въ состояніи доставить необходимыя казнѣ издѣлія въ потребномъ количествѣ, потребнаго качества или въ потребные сроки. Всего менѣе, конечно, возможенъ былъ подобный уголъ зрѣнія въ отношеніи нуждъ государственной обороны. Въ дѣйствительности, всѣ вѣдомства и производили при необходимости заграничные заказы,-- какъ я настаиваю,-- по собственному усмотрѣнію, т. е. внѣ какой-либо зависимости отъ постороннихъ вѣдомствъ и въ частности отъ министерства финансовъ. Совершенно ошибочно указываетъ ген.-ад. А. Н. Куропаткинъ, будто вѣдомства должны были руководствоваться составленными министерствомъ финансовъ списками предметовъ, допускаемыхъ къ пріобрѣтенію за границею. Списки эти составлялись не министерствомъ финансовъ, а организованною при этомъ министерствѣ междувѣдомственною комиссіею, которая составляла списки на основаніи требованій, предъявлявшихся каждымъ вѣдомствомъ, при чемъ порядокъ этотъ былъ введенъ, и то весьма непрочно, только съ 1903 года. Чтобы поставить возникшее между ген.-ад. А. Н. Куропаткинымъ и мною разногласіе о фактическихъ обстоятельствахъ на практическую почву, я позволю себѣ предложить вопросъ, на который могли бы отвѣтить бывшіе государственные дѣятели, а равно и члены междувѣдомственной комиссіи. Я спрашиваю: если бы военный министръ ген.-ад. А. Н. Куропаткинъ до войны поручилъ своему представителю въ междувѣдомственной комиссіи заявить то, что нынѣ, послѣ войны, онъ счелъ возможнымъ заявить на судѣ по дѣлу о сдачѣ Портъ-Артура, а именно:-- "для защиты Портъ-Артура необходимо нѣсколько сотъ орудій, коломенскіе же заводы въ состояніи доставить лишь нѣсколько орудій въ годъ,-- то спрашивается, могла ли комиссія воспротивиться заграничному заказу пушекъ для этой крѣпости, могли ли другія вѣдомства и члены комитета министровъ что-либо возразить противъ такого способа удовлетворенія потребности государственной обороны, и самое важное: могъ ли всеподданнѣйшій докладъ военнаго министра въ этомъ смыслѣ не получить Высочайшаго одобренія? Не ясно ли, что суть дѣла совсѣмъ не въ обстоятельствахъ, якобы препятствовавшихъ надлежащей постановкѣ вопроса объ оборонѣ Портъ-Артура, а въ томъ, что таковой постановки сдѣлано не было.
"Что касается вопроса о сооруженіи порта Дальняго, то я ограничусь лишь выясненіемъ вопроса, дѣйствительно ли сооруженіе порта Дальняго явилось для военнаго министра грозной неожиданностью, создавшеюся по иниціативѣ министра финансовъ. Для этой цѣли вполнѣ достаточно привести краткій перечень событій въ хронологическомъ ихъ порядкѣ. Я особенно настаиваю на хронологическомъ порядкѣ, ибо все возраженіе ген.-ад. А. Н. Куропаткина построено на смѣшеніи хронологіи, каковымъ способомъ можно доказывать самыя невѣроятныя вощи. Дѣйствительно теченіе событій было таково:
"Въ началѣ декабря 1897 года, по иниціативѣ м--ра иностр. дѣлъ
Муравьева, наша эскадра вошла въ П.-Артуръ. Отношеніе министра финансовъ къ дальне-восточной политикѣ графа Муравьева явствуетъ уже изъ того, что съ этого момента министръ финансовъ прекратилъ съ нимъ всякія внѣслужебныя отношенія, не возобновившіяся до смерти графа Муравьева въ іюнѣ 1900 года. Таково было отношеніе министра финансовъ къ созданію какихъ бы то ни было военныхъ или торговыхъ портовъ на китайской территоріи.
"14 января 1898 года, вслѣдствіе политической тревоги, вызванной занятіемъ П.-Артура, графъ Муравьевъ телеграфировалъ нашему послу въ Лондонѣ, чтобы онъ заявилъ Сентъ-Джемскому кабинету, что, въ случаѣ пріобрѣтенія нами порта въ Тихомъ океанѣ, "таковой портъ, конечно, былъ бы открытымъ для коммерческихъ флотовъ всего свѣта, а слѣдовательно Англія, обладающая громаднымъ торговымъ флотомъ, первая извлекла бы наибольшую отсюда пользу". Такимъ путемъ возникъ вопросъ о томъ, что Россіи придется имѣть на Дальнемъ Востокѣ открытый торговый портъ.
"23 февраля 1898 года, въ письмѣ за No21, оставшемся, повидимому, неизвѣстнымъ автору его, воен. м--ръ А. Н. Куропаткинъ сообщилъ м--ру иностр. дѣлъ "въ отношеніи къ нашимъ воен.-сухопут. потребностямъ условія, которыя намъ предстоитъ предъявить китайскому правительству". Въ числѣ этихъ условій воен. м--ръ выставилъ слѣдующее: "П.-Артуръ долженъ считаться закрытымъ для иностранныхъ судовъ, какъ военныхъ, такъ и коммерческихъ. Тальяванъ же можетъ быть открытъ для торговли, за исключеніемъ одной изъ его бухтъ, которая, по выбору морского вѣдомства, будетъ предназначена для нашихъ военныхъ судовъ". Такъ рѣшены были -- и никѣмъ инымъ, какъ самимъ же военнымъ министромъ А. Н. Куропаткинымъ -- два коренные вопроса, а именно, что П.-Артуръ долженъ быть исключительно военнымъ портомъ, а Тальявань можетъ быть сдѣланъ торговымъ портомъ.
"25 февраля 1898 года состоялось особое совѣщаніе для выработки условій аренды кит. территоріи. Въ совѣщаніи этомъ было постановлено выговорить право постройки соединительной вѣтви отъ Сибирской магистрали къ П.-Артуру или къ другому порту на Квантунскомъ полуостровѣ. Участвовавшій въ этомъ совѣщаніи воен. м--ръ А. Н. Куропаткинъ не высказывалъ въ немъ теперешнихъ его соображеній о желательности устроить торговый портъ внѣ Квантуна. Такъ разрѣшенъ былъ вопросъ о томъ, что торговый портъ будетъ устроенъ на Евантунѣ.
"15 марта 1898 года состоялось подписаніе конвенціи съ Китаемъ объ арендѣ Квантуна на условіяхъ, выработанныхъ указаннымъ совѣщаніемъ. 17 марта 1898 года м--вомъ иностр. дѣлъ было помѣщено въ "Правит. Вѣсти." торжественное сообщеніе, въ которомъ объявлялось объ "открытіи коммерческимъ флотамъ всѣхъ иностранныхъ державъ порта Талянваня", который "создаетъ въ Тихомъ океанѣ новый обширный центръ для торговыхъ и промышленныхъ предпріятій при посредствѣ великаго сибирскаго сооруженія, призваннаго нынѣ соединить крайніе предѣлы двухъ материковъ Стараго Свѣта". Такъ состоялось оповѣщеніе всего міра (кромѣ, какъ оказывается, военнаго министра А. Н. Куропаткина) о томъ, что торговый портъ будетъ сооруженъ въ Талянванѣ.