"24-го апрѣля 1898 года воен. м--ръ А. Н. Куропаткинъ увѣдомилъ м--ра финансовъ о необходимости ускоренія постройки жел. дороги на Квантунскомъ полуостровѣ. Для установленія конечнаго пункта дороги въ Талянваньской бухтѣ была об)эазована на мѣстѣ комиссія, въ которую вошли представители мѣстныхъ военныхъ властей. Комиссія единогласно избрала для сооруженія порта (Дальняго) юго-запад. часть бухты, носящую названіе "Victoria Вау". Надо полагать, что о состоявшемся постановленіи комиссіи военные представители донесли воен. м--ру, и отъ воен. м--ра никакихъ протестовъ противъ этого рѣшенія не послѣдовало. Такъ состоялся?" выборъ мѣста для порта въ предѣлахъ Талянванской бухты.
"Теперь остается только провѣрить, признавало ли воен. вѣдомство до войны, что "тяжелый ударъ значенію Портъ-Артура нанесенъ основаніемъ города Дальняго", какъ это утверждаетъ нынѣ, послѣ войны, ген.-ад. А. Н. Куропаткинъ. Вопросъ этотъ опять-таки разрѣшается простымъ перечнемъ фактовъ въ ихъ хронологической послѣдовательности.
"29 мая 1898 года м--ру финансовъ повелѣно было "распорядиться, устройствомъ порта въ Далянванѣ распоряженіемъ правленіемъ вост.кит. дороги. О распоряженіи семъ сообщить м--ру иностр. дѣлъ и упра- вляющему воен. м--вомъ". На увѣдомленіе это никакого отзыва отъ воен. м--ра не послѣдовало. 18 декабря 1898 года было внесено, а въ засѣданіи 9 февраля 1899 года заслушано представленіе въ комитетъ Сибирской желѣзной дороги о сооруженіи желѣзнодорожной вѣтви и порта въ Талянванѣ. Въ протоколѣ этого засѣданія не значится ни одного возраженія военнаго министра ни противъ сооруженія коммерческаго порта нообще, ни въ частности противъ произведеннаго комиссіей выбора мѣста сооруженія порта. Нынѣ дѣлаемая ген.-ад. А. Н. Куропаткинымъ ссылка на то, что къ этому времени вопросъ о сооруженіи порта въ Талянванѣ былъ уже предрѣшенъ, конечно, не имѣетъ никакого значенія, ибо нѣтъ и не можетъ быть такого положенія вопроса, при которомъ указаніе военнаго министра на возникающую стратегическую опасность не служило бы вполнѣ достаточнымъ основаніемъ для пересмотра вопроса, хотя бы уже и рѣшеннаго. Но дѣло именно въ томъ, что такого вопроса военнымъ министромъ возбуждаемо не было. За время сооруженія порта Дальняго въ комитетъ Сибирской желѣзной дороги былъ вносимъ цѣлый рядъ представленій о ходѣ этого сооруженія, равнымъ образомъ учреждаемъ былъ цѣлый рядъ особыхъ совѣщаній по вопросамъ, связаннымъ съ устройствомъ Квантуна, и какъ въ сибирскомъ комитетѣ, такъ и въ особыхъ совѣщаніяхъ присутствовалъ военный министръ или его представители, но никѣмъ изъ нихъ не было указываемо на опасности, угрожающія оборонѣ Портъ-Артура отъ сосѣдства торговаго порта Дальняго. Съ октября 1900 года въ составъ правленія вост.-кит. жел. дороги вошелъ, спеціально въ военныхъ интересахъ, избранный военнымъ министромъ А. Н. Куропаткинымъ, представитель военнаго вѣдомства ген.-лейт. Сологубъ, однако и имъ никогда не было дѣлаемо указаній на возникающую для Портъ-Артура опасность отъ сооруженія порта Дальняго. Вообще я вновь подтверждаю, что ни центральными, ни мѣстными органами, ни военнаго, ни морского вѣдомствъ, никогда, со времени приступа къ устройству Дальняго въ теченіе пяти лѣтъ до войны, министру финансовъ не было заявляемо ни въ Петербургѣ, ни на мѣстѣ, при посѣщеніи имъ Дальняго Востока и осмотрѣ Дальняго и Портъ-Артура, о серьезныхъ опасностяхъ для защиты Портъ-Артура, проистекающихъ отъ сосѣдства торговаго порта.
"Такимъ образомъ вполнѣ безспорные факты удостовѣряютъ, что "тяжелаго удара значенію Портъ-Артура" военнымъ министромъ до войны не усматривалось. И это находится въ полномъ соотвѣтствіи съ тою оцѣнкою нашего стратегическаго положенія на Дальнемъ Востокѣ, которая дѣлалась военнымъ министромъ и будущимъ главнокомандующимъ передъ самымъ возникновеніемъ войны. Въ концѣ іюля 1903 года, т. е. за 7 мѣсяцевъ до войны, военный министръ ген.-ад. А. Н. Куропаткинъ, только что вернувшись съ поѣздки на Дальній Востокъ, предпринятой спеціально для провѣрки на мѣстѣ нашего стратегическаго положенія, докладывалъ: "Нынѣ вопросъ объ оборонѣ предѣловъ Россіи на Дальнемъ Востокѣ стоитъ еще прочнѣе. Мы можемъ быть вполнѣ спокойны за участь Приамурскаго края, мы нынѣ можемъ быть спокойны за судьбу Портъ-Артура и мы вполнѣ надѣемся отстоять сѣверную Манчжурію". А въ концѣ ноября того же 1903 года, т. е. за 2 мѣсяца до возникновенія войны, ген.-ад. А. Н. Куропаткинъ докладывалъ: "Укрѣпленія Портъ-Артура приходятъ къ концу и сдѣлаютъ его при достаточномъ гарнизонѣ и запасахъ неприступнымъ съ моря и съ суши. Гарнизонъ Квантуна усилился въ значительной степени. Запасы доведены до годовой порціи. Нынѣ можно не тревожиться, если даже большая часть, напримѣръ, японской арміи обрушится на Портъ-Артуръ. Мы имѣемъ силы и средства отстоять Портъ-Артуръ, даже борясь одинъ противъ 5--10 враговъ. Ко всему этому надо прибавить, что успѣхъ работъ для образованія внутренняго порта полный и часть флота можетъ найти безопасное и надежное закрытіе во внутреннемъ портѣ. Дальнѣйшія работы дадутъ возможность найти безопасное убѣжище всей нашей тихоокеанской эскадрѣ. Уже и нынѣ эта эскадра можетъ смѣло мѣрить свои силы со всѣмъ флотомъ Японіи съ надеждою на полный успѣхъ. Такимъ образомъ Портъ-Артуръ, обезпеченный съ моря и съ суши, снабженный сильнымъ гарнизономъ и поддержанный могущественнымъ флотомъ, представляетъ вполнѣ самостоятельную силу. Запасовъ собрано столько, что наши войска успѣютъ собраться въ Манчжуріи, нанести рѣшительное пораженіе противнику и освободить осажденный или блокированный Портъ-Артуръ. Два года назадъ, даже годъ тому назадъ, мы могли тревожиться оторванностью Портъ-Артура отъ Россіи и Приамурья. Теперь можно и не тревожиться".
"Все вышеизложенное только лишній разъ подтверждаетъ общечеловѣческую истину, что людямъ свойственно ошибаться. Бывшій главнокомандующій А. Н. Куропаткинъ явилъ на судѣ примѣръ благороднаго мужества, сознавшись, что во время войны онъ ошибался; этому благородному примѣру могъ бы послѣдовать и бывшій военный министръ А. Н. Куропаткинъ, сознавшись, что онъ ошибался и до войны. Такое сознаніе не умалило бы издавна извѣстнаго имени генерала Куропаткина, какъ образца высокаго военнаго мужества и самоотверженнаго, кровью запечатлѣннаго, служенія своему Государю и родинѣ".
Къ полемикѣ бывшихъ министровъ интересное воспоминаніе напечаталъ въ газетѣ "Рѣчь" (No 302) и бывшій гражданскій комиссаръ Квантунской области и предсѣдатель портъ-артурскаго городского совѣта, подполковникъ (нынѣ от. ген.-маіоръ) А. Вершининъ. Онъ разсказываетъ, что "при посѣщеніи въ 1903 году Портъ-Артура министръ финансовъ С. Ю. Витте, обозрѣвая съ Золотой горы городъ и портъ съ внутренними водами, перенесъ взглядъ съ раскинутой передъ нимъ карты на мѣстность и громко сказалъ, не обращаясь ни къ кому изъ присутствовавшихъ: -- "Что же мнѣ говорили, что здѣсь нѣтъ площади для созданія города и нѣтъ внутреннихъ бассейновъ для торговаго флота. Здѣсь есть мѣсто и для города, и для большого числа торговыхъ судовъ. Зачѣмъ же въ такомъ случаѣ Дальній?!.. И, помолчавъ немного, прибавилъ: -- "Дальній не моя выдумка... Не я выдумалъ Дальній..."
"Далѣе министръ финансовъ С. Ю. Витте говорилъ о печальной судьбѣ нашего торговаго флота, который нигдѣ не можетъ найти себѣ прочнаго пристанища. Изъ всѣхъ портовъ его вытѣсняетъ военный флотъ.-- ..Кронштадтъ... Севастополь... и пр. Созданіе же новыхъ коммерческихъ портовъ ложится непосильнымъ бременемъ на наши финансы... Не я выдумалъ Дальній".
Итакъ: кто же его "выдумалъ"?-- спрашиваетъ г-нъ Вершининъ.}.
Поруч. князь Гантимуровъ.
Послѣ ген.-адъют. Куропаткина допрашиваются: бывшій личный адъютантъ ген. Стесселя, поручикъ Гантимуровъ, кн. Гантимуровъ и капитанъ Аноевъ. Оба прорывались въ іюнѣ 1904 года изъ Артура въ манчжурскую армію и возвратились обратно съ депешами изъ штаба арміи. Ихъ показанія интересны сами по себѣ, но они не разъясняютъ суду основного вопроса -- почему депеши Куропаткина, адресованныя Смирнову, не попали въ его руки.