И вдругъ, совершенно неожиданно для суда, для прокурора и подсудимыхъ, все это разъясняется.
Подполковникъ Головань.
Молодой офицеръ генеральнаго штаба, съ геор- гіевскимъ крестомъ, говоритъ громко, спокойно, увѣренно:
-- 13-го іюня пришла джонка изъ Чифу съ китайцами, привезла шифрованныя телеграммы. Въ началѣ осады я дешифрировалъ ихъ одинъ. Сталъ дешифрировать и эти. Одна изъ нихъ оказалась адресованной на имя ген. Смирнова. Голованъ передаетъ содержаніе ея.
-- Въ это время въ комнату вошелъ ген. шт. кап. Степановъ. Я показалъ ее ему. Мы были изумлены. Посовѣтовавшись, я отнесъ ее полк. Рейсу и спросилъ, что дѣлать, нести ли ее Стесселю. Онъ сказалъ, что отнесетъ ее самъ. Черезъ нѣсколько времени Рейсъ пришелъ и сказалъ, что эту телеграмму Стессель велѣлъ считать неполученной...
-- Мнѣ это извѣстно въ первый разъ!-- вскакиваетъ, какъ ужаленный этими словами, Стессель.-- Мнѣ такой депеши Рейсъ не докладывалъ. Рѣшительно не получалъ ничего, кромѣ письма 19-го іюня.
-- Ген. Рейсъ?-- приглашаетъ объясниться предсѣдатель.
Рейсъ поднимается медленно и глухимъ голосомъ говоритъ:
-- Совершенно не помню этого факта.
На эстрадѣ суда и въ публикѣ движеніе.