Очищенію Китайской стѣнки свидѣтель придаетъ роковое значеніе.

-- Въ теченіе 4 1/2 мѣсяцевъ,-- говоритъ онъ,-- японцы вели безпрерывные, постоянные штурмы на Китайскую стѣнку, но каждый разъ мы ихъ отбивали и ни одинъ аршинъ ея не былъ взятъ японцами. Мы отдали ее сами -- и вотъ черезъ 14 часовъ Артура не стало. Мы должны были оборонять ее, во что бы то ни стало. Мы должны были знать, что съ очищеніемъ ея, мы лишаемся не только артиллерійской, но и ружейной обороны слѣва. Было ясно, что безъ нея нельзя держать и Большого Орлинаго Гнѣзда... Но когда и оно пало,-- еще болѣе уягасною ошибкою было очищеніе батареи Б. Съ нея видны были и Старый, и Новый городъ, и, отдавая ее японцамъ безъ боя, мы подвергли риску городъ...

Свидѣтель, бывшій начальникъ артиллеріи восточнаго фронта, на которомъ и разыгралась наиболѣе упорная борьба, удостовѣряетъ, что за все время обороны онъ не помнитъ случая, чтобы ему отказывали въ требованіи снарядовъ. Съ ними только экономили, т. е. присылали ихъ нѣсколько менѣе того, что просилось. Но и просилось-то вѣдь болѣе, чѣмъ требовалось.

Интересъ засѣданія сосредоточивается затѣмъ на потрясающихъ картинахъ обороны горстью людей Большого Орлинаго Гнѣзда.

Два человѣка вышли живыми изъ этого ада -- и они передъ нами. Прежде всего, это комендантъ горы -- полк. Галицинскій.

Полковникъ Галицинскій.

-- Я жилъ на Большомъ Орлиномъ Гнѣздѣ,-- говоритъ онъ,-- съ 18 августа. На вершинѣ его стояли на платформѣ двѣ подбитыя канэтовскія пушки. Потомъ поставили туда морское 47-мм. орудіе, но изъ него стрѣлять не пришлось. Оно было подбито первымъ же выстрѣломъ японцевъ. Мы устраивали свои пушечки-мортирки. Брали пустую гильзу отъ 6-дюйм. снаряда Канэ, начиняли ее порохомъ, камнями и осколками, придѣлывали бикфордовъ шнуръ и во время штурма его зажигали. На одинъ выстрѣлъ, дальностью шаговъ на 100, такой "пушки" хватало. Никакихъ укрѣпленій на Большомъ Орлиномъ Гнѣздѣ не было; мы сами уже смастерили впереди платформы окопъ, въ которомъ могло помѣститься человѣкъ 15, впереди еще небольшой оконецъ, и два хода сообщеній... Помню, что послѣ паденія Высокой горы ко мнѣ на гору пришелъ инж.-подполк. Рашевскій и сказалъ, что начальство рѣшило укрѣплять Большое Орлиное Гнѣздо, такъ какъ на него теперь, вѣроятно, японцы поведутъ свои атаки; безъ Орлинаго Гнѣзда же нельзя защищать и Артуръ. Однако это такъ и осталось только добрымъ намѣреніемъ. Укрѣплять гору начали не съ рытья окоповъ, а съ устройства пещеры... Ночью съ 18-го на 19-е декабря я получилъ отъ Горбатовскаго по телефону приказаніе быть комендантомъ Большого Орлинаго Гнѣзда.

Онъ указалъ мнѣ при этомъ на всю важность этого пункта, но я и самъ зналъ, что это не только важный тактическій, но и отличный оріентировочный пунктъ. У меня въ это время было на немъ всего 22 стрѣлка. Горбатовскій обѣщалъ помочь, чѣмъ могъ. Въ 5 час. утра, дѣйствительно, прибыла охотничья команда моего баталіона съ подпоруч. Гринцевичемъ. Въ это время на передовой линіи, съ которой отступали наши войска, вспыхнулъ пожаръ, освѣтивъ отступленіе, и японцы тотчасъ же полѣзли... Когда посвѣтлѣло, мы замѣтили, что японцы уже покрывали всю Заредутную батарею, укрѣпленіе 3-е и спускались въ лощину за Б. Орлин. Гнѣздомъ. Но стрѣлять въ нихъ было еще нельзя. Гора имѣетъ скатъ въ 45°, а на самой вершинѣ -- еще круче... Когда, наконецъ, можно стало прицѣливаться, я схватилъ винтовку, первый выстрѣлилъ и скомандовалъ огонь пачками. Онъ былъ губителенъ для японцевъ, и они всѣ тутъ полегли. Тогда они начали двигаться со стороны укр. 3-го и форта ІІІ-го. Пока я сообщалъ объ этомъ по телефону въ штабъ генерала Горбатовскаго, началось адское обстрѣливаніе горы снарядами всевозможныхъ калибровъ. Гора такъ разсыпалась отъ нихъ, что дымъ и пыль совершенно насъ окутали, и мы перестали видѣть другъ друга. Подъ покровомъ этой пелены японцы подползли къ окопамъ, но мы бросились на нихъ въ рукопашную со штыками, камнями и бомбочками, сбросили ихъ внизъ и открыли въ догонку имъ по скату безпорядочную стрѣльбу. Тогда обстрѣливаніе горы возобновилось. Мы лежали въ окопахъ, не шевелясь, закутанные другъ отъ друга туманомъ дыма и пыли... Я поползъ было къ телефону, но блиндажъ оказался разрушеннымъ и провода перебитыми. Написалъ двѣ записки, послалъ ихъ съ солдатами, а въ это время японцы снова бросились на штурмъ и снова были сбиты Гринцевичемъ. Но мы удержались уже только въ верхнемъ окопѣ. Въ это время у Гринцевича оставалось только 6 человѣкъ. Смотрю, однако, сзади къ намъ ползутъ въ гору кучками люди моего баталіона -- 9 и 10 ротъ. Съ ихъ помощью были отбиты еще 3-й и 4-й штурмы. Подошла рота 28-го полка съ поручикомъ Рачко. Послѣдній былъ скоро убитъ, а мы уже засѣли отъ снарядовъ въ ямы и подъ платформу. Около III/2 час. утра пришла полурота моряковъ съ лейт. Темировымъ. Съ нею мы отбили 5-й штурмъ. Около 3 часовъ дня снарядъ попалъ въ кучу бомбочекъ и взорвалъ ихъ; отъ взрыва загорѣлась платформа и рухнула. Меня оглушило, забросало камнями, землей... Я лишился чувствъ, но, теряя сознаніе, слышалъ еще крики: "банзай" и "лѣзутъ, лѣзутъ!" Я очнулся подъ Б. Орлинымъ Гнѣздомъ.

Подпоручикъ Гринцевичъ.

-- Это было въ 3 часа 20 мин.,-- дополняетъ показаніе Галицинскаго его боевой товарищъ,-- когда мы потеряли Б. Орлиное Гнѣздо... Послѣ взрыва бомбочекъ у меня осталось только три человѣка (движеніе въ публикѣ). Я рѣшилъ, что дальше не могу держаться и отошелъ съ ними съ горы... Солдаты, которые подходили къ намъ на гору, человѣкъ по 5--6 съ бомбочками, говорили: "Ваше благородіе, пришли умирать на Орлиное"... И умирали героями... Раненыхъ не приказано было выносить; кто могъ, самъ уползалъ. Потомъ одинъ солдатъ сказалъ мнѣ, что часть раненыхъ была задавлена въ блиндажѣ 11-дюйм. снарядомъ, а другая была переколота ворвавшимися на Большое Орлиное Гнѣздо японцами. Очень помогала оборонѣ наша артиллерія: слѣва, съ Митрофаньевской горы -- 2 орудія, и справа -- батарея поручика Грибовскаго.