-- Такіе здоровые жеребцы,-- говорилъ онъ раздражительно,-- и должны идти въ плѣнъ! Намъ пришлось его сдерживать.
-- А слыхали ли вы,-- спрашиваетъ адмирала защитникъ, ген. Стесселя, подполк. Вельяминовъ,-- что часть этихъ людей, которые, по вашему выраженію, "слава Богу, были здоровы", умерла по дорогѣ?
-- Не слыхалъ,-- отвѣчаетъ свидѣтель,-- и сомнѣваюсь въ этомъ, такъ какъ японцы очень строго принимали военноплѣнныхъ и сомнительныхъ по здоровью возвращали въ госпитали.
Свидѣтель вмѣстѣ съ тѣмъ глубоко убѣжденъ, что если бы мы преждевременно не очистили батареи Б, а простояли на ней еще нѣсколько дней, то японцы согласились бы выпустить весь гарнизонъ на коммерческихъ пароходахъ въ Россію, какъ это и было предложено ими въ августѣ мѣсяцѣ
Полковникъ Дмитревскій.
Въ числѣ лицъ, сопровождавшихъ Рейса въ Шуйшуинъ на переговоры, былъ и начальникъ штаба ген. Фока. Но у этого свидѣтеля ничего не сохранилось въ памяти и отъ этого крупнаго историческаго дня когда отечеству, его гордости, его славѣ, наносился такой, жестокій ударъ.
Онъ не помнитъ, по ньему приказанію онъ поѣхалъ съ Рейсомъ въ Шуйшуинъ.
-- ..Столько въ этотъ день получалъ различныхъ приказаній, что въ памяти не сохранилось...
-- Но вѣдь вами подписана записка, извѣщавшая капитана Голованя о таковомъ же назначеніи,-- спрашиваетъ его членъ суда, ген. Рузскій.-- Кто же вамъ приказалъ ее написать?
-- Точно не помню. Возможно, что я написалъ записку...