-- Воспитывайте, удесятеряйте примѣры доблести, приведенные прокуроромъ,-- говоритъ онъ,-- подавайте личный примѣръ, но не дѣлайте этого на головахъ тѣхъ, кто преданъ суду. У суда свои законы.
Защитникъ указываетъ, что и Наполеонъ считалъ возможной сдачу, когда возникало опасеніе за участь стариковъ, женщинъ и дѣтей.-- "Здѣсь же,-- говоритъ защитникъ,-- опасеніе рѣзни въ Артурѣ называлось сантиментальностью; но не будемте же, господа, Наполеонами больше, чѣмъ самъ Наполеонъ".
-- Въ нашихъ законахъ слова "сдача" дѣйствительно нѣтъ, а есть "паденіе", но законъ умышленно умалчиваетъ о "сдачѣ".-- Въ 63 ст. пол. объ упр. кр. говорится о "паденіи"; но тутъ же говорится -- "комендантъ долженъ выговорить выгодныя условія"; стало быть, подъ "паденіемъ" здѣсь можно понимать "сдачу".
Защитникъ считаетъ важнымъ вопросъ, "когда и при какихъ обстоятельствахъ допускается сдача". Въ "Артикулѣ" Петра Великаго защитникъ находитъ отвѣтъ:-- "когда крѣпость уже по всѣмъ видамъ удержать будетъ невозможно". Защитникъ считаетъ, что въ новѣйшемъ законодательствѣ сохранился тотъ же принципъ, выраженный лишь въ другой формѣ.
-- "Требованіе сдачи лишь въ виду полнаго истощенія всѣхъ силъ",-- говоритъ защитникъ,-- ведетъ къ отрицанію всякой сдачи. Слѣдовательно, нужно создать критерій:-- "таковой опредѣленъ Петромъ и другого быть не можетъ".
Вопросъ, по мнѣнію защитника, въ томъ, сколько еще Портъ-Артуръ могъ продержаться:-- "Самъ г. прокуроръ призналъ, что Портъ-Артуръ находился въ агоніи; Кондратенко сказалъ, что агонія началась съ паденія Высокой горы; а съ тѣхъ поръ прошелъ цѣлый мѣсяцъ"!
Оцѣнивая оставшіяся укрѣпленія, защитникъ находитъ, что "дѣло шло о нѣсколькихъ часахъ".-- "Измѣнники же не ждутъ послѣднихъ часовъ, они сдаютъ крѣпость во что бы "то ни стало". На указаніе обвинителя, что Артуръ не могъ считаться выполнившимъ свою задачу убѣжища флота, защитникъ возражаетъ, что "никому и въ голову не приходило, что Портъ-Артуръ будетъ базой еще для какой-то эскадры; эскадра Рожественскато была бы также разстрѣляна, какъ портъ-артурская".
-- Въ Портъ-Артурѣ были увѣрены, что армія Куропаткина сосредоточилась, а представитель обвиненія говоритъ, что таковая не сосредоточилась, и что еще въ маѣ 1905 г. къ манчжурской арміи подходили корпуса; но это было не сосредоточеніе, а подкрѣпленіе, и съ этимъ естественнымъ фактомъ Портъ-Артуръ считаться не могъ. Артуръ спасалъ армію Куропаткина въ самое критическое время; онъ обезпечилъ ей отступленіе отъ Ляояна, онъ далъ возможность ей перейти въ наступленіе на Шахе; и, конечно, не онъ виноватъ въ пораженіи ея подъ Мукденомъ. Всѣ слышали, какъ Куропаткинъ на судѣ благодарилъ Артуръ за все то, что онъ сдѣлалъ для него. Но воспользоваться этой заслугой Артура Куропаткинъ не сумѣлъ. Обѣщаніе выручить крѣпость не выполнялось.-- Каждый день промедленія Куропаткина стоилъ жизни Артуру, но кто повѣритъ, что каждый лишній день обороны Артура могъ спасти Куропаткина? Между тѣмъ, именно отъ дѣйствій свободной арміи зависитъ участь осажденной крѣпости. И потому отвѣтственность, юридическая и историческая, лежитъ не на Портъ-Артурѣ. Но Артуръ въ чемъ-то дѣйствительно провинился.-- Онъ провинился противъ эстетики войны. Онъ виноватъ въ томъ, что не было треска, бенгальскаго огня, эффектнаго конца? Но такой конецъ нуженъ лишь безучастному зрителю. Оглядываясь на нашу военную исторію, мы видимъ, что неэстетиченъ былъ военный совѣтъ въ Филяхъ, рѣшившій вопросъ объ оставленіи Москвы, неэстетично было и очищеніе Севастополя, безъ взрыва на воздухъ Малахова, кургана, въ сѣрое, пасмурное утро. И хотя въ Севастополѣ было оставлено при этомъ больше 3000 орудій и больше 400 тысячъ снарядовъ, однако, онъ живъ въ памяти народной.
-- Участіе ген. Рейса въ оборонѣ Артура и въ судебномъ дѣлѣ невелико,-- продолжаетъ его защитникъ,-- а въ обвинительной рѣчи ему отведено несоразмѣрно много мѣста, но я отдалъ ему свои симпатіи и взялся его защищать -- за честность и смѣлость мысли, проявленныя имъ 25-го ноября и 16-го декабря 1904 года. Вѣдь онъ могъ оставаться въ тѣни, дѣйствовать закулисно, но онъ предпочиталъ и говорить, и дѣйствовать открыто.
Останавливаясь на обвиненіи ген. Рейса въ сокрытіи телеграммы, защитникъ говоритъ, что если доказанъ служебный подлогъ, то "нужно выставлять формальное обвиненіе, не ограничиваясь полунамеками".