Охотно дѣлаю это дополненіе, такъ какъ оно, нисколько не колебля сообщенныхъ мною фактовъ, удостовѣряетъ, что въ этомъ игнорированіи начальника штаба арміи повиненъ былъ самъ командующій ею, который не догадывался до предложенія ген. Жилинскаго возбудить вопросъ объ участіи ген. Сахарова въ совѣщаніяхъ.
Что же касается заявленія моего корреспондента, что ген. Жилинскій всегда имѣлъ добрыя отношенія съ ген. Сахаровымъ, то не утверждая, что они были дурными (этого я и ранѣе не говорилъ), я позволяю себѣ остаться при убѣжденіи, что они не были достаточно близкими, а были скорѣе холодно офиціальными, что и понятно при антагонизмѣ, существовавшемъ между ихъ непосредственными начальниками -- адм. Алексѣевымъ и ген. Куропаткинымъ.}.
И это было тѣмъ болѣе странно, что и. самъ генералъ Куропаткинъ не всегда считалъ нужнымъ скрывать свои чувства къ мукденскому штабу. Однажды, и это было какъ разъ въ дни, предшествовавшіе моему пріѣзду въ Мукденъ, такъ что мнѣ разсказывали объ этомъ подъ свѣжимъ впечатлѣніемъ происшедшаго, это неудовольствіе было проявлено имъ въ крайне рѣзкой формѣ. Куропаткинымъ былъ приглашенъ въ Ляоянъ полковникъ генеральнаго штаба С., пользовавшійся расположеніемъ намѣстника, и ему предложено было доложить о состояніи японской арміи, съ которою полковникъ былъ близко знакомъ до войны. Докладъ былъ выслушанъ благосклонно, и полковникъ С. любезно приглашенъ къ обѣду. За обѣдомъ, говорятъ, съ нимъ не было сказано ни слова. А когда обѣдъ кончился, генералъ Куропаткинъ, аккуратно складывавшій свою салфетку, вдругъ скомкалъ ее нервнымъ движеніемъ руки и, обращаясь черезъ столъ къ полковнику С., громко сказалъ приблизительно слѣдующее:
-- Полковникъ С.! Если вы позволите себѣ распространять слухи, подрывающіе духъ арміи (очевидно, рѣчь шла о большей готовности японской арміи къ войнѣ, чѣмъ нашей), я вышлю васъ изъ арміи...
И бросивъ салфетку, онъ повернулся и вышелъ изъ столовой.
Полковникъ С. остался стоять, пораженный какъ громомъ, не понимая, чѣмъ онъ провинился, и за что его хотятъ удалить изъ арміи.
А вечеромъ, на вопросъ начальника штаба, по поводу это инцидента, въ чемъ дѣло, генералъ Куропаткинъ сказалъ:
-- Ничего! Пусть знаютъ тамъ... въ Мукденѣ...
Вотъ при какой обстановкѣ назрѣвала Вафангоуская операція, на которой столкнулись противуположныя стремленія двухъ вождей и двухъ штабовъ, стоявшихъ во главѣ одной арміи.