Вафангоу.
"...Графъ Бобринскій (адъютантъ Куропаткина) разсказалъ, что изъятіе японцами Киньчжоу произошло очень неожиданно... Но все таки генералъ Куропаткинъ,-- даже рискуя паденіемъ Портъ-Артура, не намѣренъ идти на выручку, пока не сосредоточитъ всѣхъ войскъ".
(Бар. Теттау).
21 апрѣля 1904 года, къ вечеру, противъ Бицзыво показались японскіе транспорты, а утромъ 22-го съ нихъ начали высаживаться войска. Японцы совершенно даромъ тратили снаряды, поддерживая, какъ слѣдуетъ по учебнику тактики, свою высадку артиллерійскимъ огнемъ.
Имъ не только никто не хотѣлъ мѣшать, напротивъ, ихъ готовы были поощрять. Въ бытность свою въ Инкоу, въ 20-хъ числахъ марта, генералъ Куропаткинъ сказалъ адмиралу Л., направлявшемуся въ Артуръ и ему тамъ представлявшемуся, что чѣмъ больше японцевъ высадится на Квантунъ, тѣмъ лучше.
Штабъ его популяризировалъ эту мысль, отвѣчая на недоумѣнные вопросы, почему не противодѣйствуютъ высадкѣ:-- "надо дать японцамъ спокойно высадиться и проникнуть въ Маньчжурію. Чѣмъ дальше они продвинутся въ нее, тѣмъ вѣрнѣе мы ихъ разобьемъ, тѣмъ скорѣе мы кончимъ войну. Не надо только гоняться за маленькими успѣхами. Это неумно и не практично. Терпѣніе -- и однимъ хорошимъ ударомъ мы кончимъ войну...
И вотъ, въ Ляоянѣ, стоустая молва наканунѣ уже Тюренчена (18 апрѣля) повторяла эти мысли въ еще болѣе грубой редакціи: "ура! японцы переходятъ Ялу". Такъ, будто-бы, Куропаткинъ телеграфировалъ въ Петербургъ. Сомнѣваемся, конечно, чтобы такая телеграмма могла быть въ дѣйствительности послана, но что огромная самоувѣренность существовала,-- это фактъ. И онъ подтверждается еще разъ тѣмъ, что передалъ мнѣ одинъ изъ видныхъ и доблестныхъ защитниковъ Портъ-Артура. Присутствуя при осмотрѣ Цзинь-чжоусской позиціи ген. адъют. Алексѣевымъ 21 марта 1904 года, онъ слышалъ своими ушами, какъ Алексѣевъ говорилъ ген. Жил инскому:
-- Я ему (Куропаткину) говорилъ, что японцевъ не слѣдуетъ пускать за Ялу, а онъ утверждаетъ, что -- нужно, чтобы ихъ припереть.
Развивая въ этомъ разговорѣ далѣе свою мысль, намѣстникъ высказалъ, что японцевъ не надо пускать за Ялу, между прочимъ, еще и по соображеніямъ политическимъ,-- это произведетъ дурное впечатлѣніе для насъ въ Европѣ...
Но, очевидно, Куропаткинъ для осуществленія по своему плану "противодѣйствія высадкѣ", не хотѣлъ считаться и съ Европой.