Покончивъ съ этимъ дѣломъ и садясь въ половинѣ седьмого часа вечера на лошадь, чтобы снова ѣхать на позицію, я увидѣлъ генерала Куропаткина на бѣломъ конѣ, въ сѣромъ кителѣ, во главѣ обширной свиты, направлявшагося, видимо, къ позиціямъ 1-го сибирскаго корпуса.
-- Наконецъ-то!-- подумалъ я и рѣшилъ не упустить случая видѣть его руководительство боемъ и, можетъ быть, присутствовать притомъ историческомъ моментѣ, когда введенъ будетъ въ дѣло послѣдній и крупный резервъ въ лицѣ самого вождя.
Я присоединился къ свитѣ.
Теплый августовскій вечеръ. Заходящее солнце, кладя на окрестность красноватый отблескъ, тонетъ къ западу отъ желѣзной дороги въ морѣ гаоляна, покрывающаго равнину, куда только глазъ хватаетъ. Его лучи протянулись по стальнымъ рельсамъ, и они блестятъ, тихіе и спокойные,-- не гудящіе и не дрожащіе подъ колесами поѣздовъ, которыхъ на этомъ участкѣ уже больше не видно. Еще вчера по нимъ, и только на дрезинахъ, подвозили груды цинковыхъ ящиковъ съ патронами въ люнетъ у "Кулака", занятый учебною командою пограничниковъ... Но теперь люнетъ -- разверстая могила, и изъ тѣхъ, кого я наканунѣ здѣсь видѣлъ, съ кѣмъ разговаривалъ и ѣхалъ на дрезинѣ, вѣроятно никого уже нѣтъ въ живыхъ, такъ какъ изъ 340 человѣкъ этой команды отборныхъ молодцовъ съ тремя офицерами уцѣлѣло только 32, вынесшихъ одного тяжко раненаго офицера. Всѣ эти воспоминанія, такія еще близкія и вмѣстѣ съ тѣмъ такія уже далекія и невозвратныя, вмѣстѣ съ ревомъ орудій, трескомъ снарядовъ, трескотней винтовокъ, со всѣмъ этимъ адомъ звуковъ, несущимся намъ на встрѣчу, создаютъ настроеніе, при которомъ вся прошлая жизнь, со всѣми ея тревогами, волненіями, съ такими же теплыми, но тихими августовскими вечерами кажется сплошной идилліей. Чувствуешь себя на порогѣ вѣчности не только въ смыслѣ личной участи, но и исторической будущности Родины...
Мы ѣдемъ молча, шагомъ. Изрѣдка командующій арміей останавливается. Навстрѣчу намъ несутъ носилки, на которыхъ что-то безформенное прикрыто сѣрымъ одѣяломъ, Поверхъ офицерская стрѣлковая фуражка.
-- Кого несете?-- останавливаетъ ихъ командующій арміей.
-- 1-го Восточно-Сибирскаго стрѣлковаго полка капитана Верещагина.
-- Убитъ или раненъ?
-- Должно померли, ваше высокопревосходительство...-- Притихли {Шт.-кап. Верещагинъ былъ, къ счастью, только тяжело раненъ и оправился.}.
-- Царство небесное герою,-- говоритъ Куропаткинъ, снимая фуражку и касаясь ею, при низкомъ поклонѣ, своего стремени.