Припоминается разговоръ въ этомъ же поѣздѣ съ однимъ раненымъ солдатомъ Писарскаго полка, о поведеніи котораго, какъ и другихъ полковъ 54 дивизіи, говорили ужасныя вещи.
-- Ну, какъ же вы воевали?-- спросилъ я его.
-- Плохо воевали. Весь полкъ потеряли.
-- Да почему такъ вышло.
-- Говорятъ, начальство ошиблось. Рано съ позиціи сняло... Да и насчетъ 1-го корпуса также ошибка вышла -- не поспѣлъ онъ во время...
Но начальство въ ошибкахъ не признавалось. Оно оправдывалось на разные лады; искало причинъ неудачи очень далеко, а въ объясненіи происшедшаго стремилось увѣрить всѣхъ въ своей прозорливости.
Такъ неудачу подъ Ляояномъ Куропаткинъ объяснялъ прежде всего тѣмъ, что созданный имъ планъ кампаніи былъ разрушенъ приказаніемъ изъ Петербурга идти на выручку Артура. Отъ Вафангоу -- и всѣ бѣды...
-- Мы предвидѣли оставленіе Дяояна,-- говорилъ строитель Ляоянскихъ укрѣпленій генералъ Величко одному моему знакомому, желѣзнодорожному офицеру.-- Это былъ только теть-де-понъ...
Согласите это съ тѣмъ, что 18-го вечеромъ командующій говорилъ, любуясь видомъ битвы (я это самъ вѣдь слышалъ): -- "а послѣзавтра, Богъ дастъ, мы ихъ погонимъ" -- и съ переданнымъ 18-го утромъ войскамъ приказаніемъ Куропаткина -- "стоять тутъ до послѣдняго...".
Теперь эти самыя войска обманывали увѣреніемъ, что оставленіе Ляояна и отступленіе арміи имѣетъ цѣлью соединеніе съ арміей Линевича.