Не дать непріятелю, набалованному, многочисленному въ данную минуту, пожалуй, даже храброму и предпріимчивому сравнительно, привыкнуть къ успѣхамъ и тѣмъ окончательно сдѣлаться для насъ серьезнымъ.
Крайнею осторожностью въ выборѣ боевыхъ рѣшеній и настойчивымъ исполненіемъ предначертаннаго, съ одной стороны, не предоставить по возможности противнику случая одержать успѣхъ надъ небольшимъ нашимъ отрядомъ, а съ другой, вырвать у него изъ рукъ и удержать за собою иниціативу, что всегда такъ важно на войнѣ..."
(Изъ письма М. Д. Скобелева А. П. Куропаткину, 2 іюня 1880 г. изъ Бами).
Когда у однихъ улеглось возбужденіе, вызванное Ляоянской битвой, а у другихъ стали исчезать отчаяніе и апатія, какъ слѣдствіе неудачнаго для насъ ея исхода, вопросы -- что же дальше, къ чему готовиться -- возникли сами собой.
6-го сентября ихъ задалъ Куропаткин у уполномоченный одного изъ крупныхъ земскихъ санитарныхъ отрядовъ, Д. И. Б., очень энергичный и потому очень "безпокойный" человѣкъ.
И вотъ что онъ услышалъ въ отвѣтъ:
-- Если японцы черезъ два дня не перейдутъ въ наступленіе,-- я перейду черезъ недѣлю самъ.
-- ...Онъ не боится больше обходовъ.-- добавили Д. П. Б--у въ штабѣ {Въ то же самое время въ Мукденѣ былъ слухъ, что японцы ведутъ противъ насъ обходъ и даже двойной; одинъ дальній, другой ближній; обходъ ведетъ Куроки, а съ фронта наступаетъ Оку.}.
Все это было, конечно, не болѣе, какъ буффонада, имѣвшая, вѣроятно, цѣлью поддержать духъ войскъ, надломленный ляоянской неудачей, и увѣрить всѣхъ и каждаго, "что все идетъ по плану".
Черезъ недѣлю мы, конечно, въ наступленіе не перешли и сдѣлали это только 23-го сентября.