Въ моемъ дневникѣ записано только, что 29 сентября пріѣзжалъ къ намъ генеральнаго штаба подполковникъ Ярошевичъ и сообщилъ, между прочимъ, содержаніе телеграммы Куропаткина:-- "Армія отошла на линію Шахэ. Восточному отряду, отходить на Беньяпузу".
Въ тотъ же день вечеромъ мы отошли на Падзядзы. А на другой день утромъ отъ начальника Восточнаго отряда, все того же злополучнаго генерала Штакельберга, передано было намъ, уже отступившимъ:-- "не думать объ отступленіи и драться до послѣдняго". Но было уже поздно... Корпусъ отходилъ все далѣе и, когда мы были уже въ Хаолинзахъ, получено было 6 октября чрезвычайно характерное распоряженіе Куропаткина. Оно гласило: -- "1-я в.-сиб. стрѣлковая дивизія производитъ сегодня усиленную рекогносцировку подъ начальствомъ ген.-маіора фонъ-деръ-Бринкена. Войскамъ арміи поддержать ее демонстраціей по всему фронту арміи безъ огня и потерь".
Какъ, однако, слѣдуетъ производить такія мудреныя демонстраціи, въ разсмотрѣнной выше инструкціи, къ сожалѣнію, указаній дано не было. И потому, конечно, ничего сдѣлано не было.
Общій отзывъ о руководствѣ Куропаткинымъ операціей наступленія былъ не въ его пользу. Говорили, что если подъ Ляояномъ онъ руководилъ арміей по телефону, то здѣсь онъ непосредственно руководилъ... батальонами и ротами. Это была, конечно, другая крайность, столь же вредная, какъ и первая.
И результатъ былъ тотъ же. Нашей арміи не удалось продвинуться за Шахэ.
XIII.
Назначеніе главнокомандующимъ.
"...Бенедекъ, прославившійся при Куртатоне въ 1848 г., при Наварѣ въ 1849 г. и при Сольферино въ 1859 г., былъ безспорно блестящій герой, но еще высніее геройство проявилъ онъ послѣ пораженія при Сенигрецѣ (въ 1866 г.), съ растерзаннымъ сердцемъ, но безмолвно покинувъ поле своей дѣятельности..."
(Тилло-фонь-Троттъ)
До сихъ поръ остается невыясненнымъ отношеніе адмирала Алексѣева къ наступленію, предпринятому Куропаткинымъ, и роль его въ этой операціи. Но когда исходъ его опредѣлился и положеніе дѣлъ нашихъ стало еще болѣе затруднительнымъ, можно сказать -- безвыходнымъ, г.-а. Алексѣевъ, видимо, не пожелалъ болѣе дѣлить съ ген. Куропаткинымъ ни лавры "блестящихъ отступленій", ни отвѣтственность за темное будущее,-- и возобновилъ свои ходатайства о сложеніи съ него званія главнокомандующаго. На этотъ разъ онѣ были уважены, и 10 октября послѣдовало Всемилостивѣйшее Государя Императора соизволеніе на освобожденіе ген.-адъют. Алексѣева отъ обязанностей главнокомандующаго вооруженными силами на Дальнемъ Востокѣ. Онѣ были возложены на ген.-адъют. Куропаткина, который, получивъ теперь "полную мочь" власти, долженъ былъ показать, на что онъ одинъ, безъ помѣхъ и стороннихъ вліяній, способенъ, и доказать, насколько справедливы были объясненія имъ предшествующихъ неудачъ двоевластіемъ надъ единою арміею.