Съ особымъ интересомъ вглядываешься теперь въ лица старыхъ знакомыхъ, артиллеристовъ и читинцевъ, которыя видалъ въ такой же ясный день, но не въ этой торжественной обстановкѣ, а въ грозной боевой стихіи, когда орудія дышали смертью врагу и когда врагъ слалъ имъ смерть же въ отвѣтъ.
Всѣ прошли, всѣхъ похвалилъ и всѣхъ благодарилъ командующій.
Теперь очередь за тѣми, для кого былъ парадъ. Заколыхалась шеренга "кавалеровъ".
Быстро отошли они, перестроились по-взводно -- и идутъ уже теперь въ свою очередь мимо того, кто началъ парадъ великою имъ честью.
Прошли. Грянули въ отвѣтъ еще разъ "рады стараться" и, по слову командующаго арміей, разсыпались по полю, на маршъ-маршѣ догоняя свои части.
Парадъ конченъ. Командующій арміей жметъ руку "нашему милому Мищенко", какъ зоветъ онъ его, говорятъ, за глаза, и благодаритъ за службу, трудную, долгую, славную.
А затѣмъ, обращаясь къ ряду иностранныхъ военныхъ агентовъ, онъ говоритъ имъ по-французски:
-- Вы видѣли? Передъ вами прошли части, которыя безъ отдыха, безъ смѣны работали полгода. И онѣ готовы начать работать снова.
Представители иностранныхъ армій, держа руки у козырьковъ своихъ разнообразныхъ головныхъ уборовъ, молчаливо наклоняютъ въ отвѣтъ свои головы.
И мы всѣ ѣдемъ съ поля.