Младшихъ же офицеровъ генеральнаго штаба такъ и не было въ отрядѣ до конца войны. Только на время набѣга къ Инкоу пріѣзжалъ въ него генеральнаго штаба капитанъ М. А. Свѣчинъ...
Немудрено, что при той массѣ непрерывной работы, которая выпала на долю передового коннаго отряда, начальнику его самому иногда приходилось чертить кроки, какъ это я отмѣтилъ при разсказѣ о дняхъ Сахотана, самому становиться во главѣ цѣпи, когда во введеніе въ дѣло этого "послѣдняго резерва" не было еще надобности. Такъ было трижды во время только одной операціи подъ Сандепу. Правда, въ одномъ случаѣ, 12 января, выручилъ его и тѣмъ сберегъ на время для отряда его "послѣдній резервъ" штабсъ-капитанъ Хогандоковъ... Въ этотъ день Мищенко, озабоченный выполненіемъ диспозиціи и, видимо, желая во что бы то ни стало овладѣть Уцзяганзою при посредствѣ ближайшихъ частей, разославъ въ разные концы всѣхъ своихъ ординарцевъ и своего начальника штаба, самъ хотѣлъ было вести въ атаку на деревню цѣпь донцовъ (1-й сотни 25-го полка)... Но Хогандоковъ его предупредилъ -- и увлекъ ее за собою.
Однако, на слѣдующій день, 13 января, Мищенко все таки бросился самъ со спѣшенными казаками на штурмъ деревни Сантьязы, приговаривая: "впередъ, молодцы!.. Ай-да уральцы, бородачи"...
А 14 января онъ былъ раненъ, когда, видя неудачу атаки 2-го Дагестанскаго полка,-- послѣдняго въ то время средства для удержанія японской пѣхоты, онъ ввелъ себя въ дѣло на этотъ разъ какъ дѣйствительно "послѣдній резервъ", чтобы личнымъ примѣромъ удержать на мѣстѣ казачьи цѣпи, осыпаемыя страшнымъ ружейнымъ огнемъ...
Мы этого ждали и боялись еще подъ Сахотаномъ, 14 іюня, когда Мищенко потребовалъ, чтобы Саньхотанскій перевалъ занятъ былъ во что бы то ни стало нашей артиллеріей... Продолжайся еще колебаніе командира конной батареи, и не удайся это подполковнику Мандрыкѣ, Мищенко самъ явился бы къ перевалу и повелъ бы взводъ подъ тѣмъ дождемъ пуль, что поливалъ нашу дорогу.
-- Храбрость, знаете ли, это -- умѣнье бороться съ собой и никому не показывать своего страха,-- говорилъ намъ Мищенко...-- А страхъ этотъ есть у всякаго смертнаго, и у меня также... Но я борюсь съ нимъ, такъ какъ знаю, что на меня, какъ на начальника, всѣ смотрятъ, во мнѣ ищутъ опоры для своей борьбы со страхомъ... Личный примѣръ заразителенъ, увлекателенъ... Этимъ надо пользоваться.
И чѣмъ опасность была больше, чѣмъ труднѣе было положеніе, тѣмъ онъ казался спокойнѣе... Только чаще теребилъ онъ свою небольшую сѣдую бороду, отроставшую каждый разъ, когда было "некогда, знаете ли, побриться"; только глубже дѣлалась складка между бровей...
Таковъ Павелъ Ивановичъ Мищенко.
Кто онъ?-- спросятъ меня въ заключеніе,-- полководецъ?
Не знаю... не думаю. Но убѣжденно говорю, что лучшаго боевого генерала, болѣе добросовѣстнаго исполнителя боевыхъ задачъ мы во время войны не имѣли...