И, разставивъ широко ноги и приложивъ опять бинокль къ глазамъ, онъ сталъ слѣдить, какъ тамъ, надъ этимъ хаосомъ горъ -- ущелій, сопокъ, переваловъ и лощинъ, въ голубомъ ясномъ небѣ, одинъ за другимъ стали вспыхивать опять бѣлые клубки дымковъ.
-- Трубка хороша. Еще очередь!-- сказалъ генералъ, круто поворачиваясь на каблукахъ. И, заложивъ руки за спину, онъ сталъ быстро ходить взадъ и впередъ. Мы воспользовались этою минутою и подошли къ нему представиться.
Онъ принялъ насъ просто, сердечно, радушно.
-- Оставайтесь сегодня при мнѣ ординарцемъ, сказалъ генералъ корнету Шнеуру,-- и вотъ вамъ первое порученіе. Разыщите вашего полкового командира, полковника Павлова, онъ влѣво отъ насъ, вонъ тамъ,-- бросилъ генералъ жестъ рукою въ сторону Уйдалинскаго перевала,-- и передайте ему мое приказаніе занять любой изъ этихъ трехъ гребней, находящихся между нами и Сахотаномъ, обстрѣлять деревню ружейнымъ и орудійнымъ огнемъ -- у него тамъ есть конногорныя орудія -- и выбить изъ нея японцевъ, если они уже заняли Сахотанъ.
-- Слушаю-съ,-- коротко отвѣтилъ корнетъ.
Я подошелъ къ нему и пожелалъ благополучно и скорѣе вернуться. Это простое порученіе казалось мнѣ рискованнымъ для человѣка, совершенно незнакомаго съ мѣстностью, въ первый разъ слышащаго имя "Сахотанъ" и не имѣющаго подъ рукою карты. Казалось, что такъ легко заблудиться въ этомъ горномъ лабиринтѣ, что и я недоумѣвалъ, хорошо ли посылать неоріентировавшагося въ обстановкѣ человѣка съ отвѣтственнымъ и важнымъ порученіемъ, и опасался за его судьбу.
Но у генерала, какъ я потомъ замѣтилъ, это -- обыкновеніе: и новыя части, и новыхъ людей сразу ставить къ дѣлу, сразу окунать ихъ въ боевую жизнь и давать боевое крещеніе.
То, что случилось въ тотъ ранній часъ разсвѣта, на зарѣ этого яснаго лѣтняго дня, когда мы такъ мирно спали подъ кровлей китайской фанзы въ деревнѣ Кутятцзы, и что послужило завязкой сегодняшняго боя, я позволяю себѣ отнести именно на это обыкновеніе генерала, склоннаго мѣрять людей на свой аршинъ мужества, находчивости и пониманія обстановки.
А случилось вотъ что, какъ разсказалъ мнѣ потомъ одинъ изъ пережившихъ эту страшную ночь офицеровъ.
-- Часовъ въ 6 вечера 9 іюня генералъ призвалъ къ себѣ сотника Зимина и сказалъ, что, по полученнымъ имъ свѣдѣніямъ, японцы ночевали въ деревнѣ Сяньдею въ ночь съ 8 на 9 іюня.-- "Возьмите взводъ 4-й сотни Читинскаго полка,-- сказалъ Зимину генералъ,-- ступайте съ нимъ въ сторону Сяньдею и соберите отъ жителей свѣдѣнія, правда ли это, сколько тамъ было японцевъ и куда они теперь дѣвались". Прикрывать Зимина должны были остальные три взвода той же сотни. Зиминъ пошелъ и, не дойдя еще до Сяньдею, узналъ отъ китайцевъ, что японцы въ ней не ночевали, а приходили только покупать фуражъ и провіантъ. Все-таки онъ побывалъ въ самой деревнѣ и на мѣстѣ провѣрилъ эти свѣдѣнія. Въ деревнѣ сотня однако не осталась, а командиръ ея, подъесаулъ H. С. Сарычевъ, отвелъ ее въ сторону нашихъ силъ и поставилъ бивакомъ на привалѣ. Отсюда Сарычевъ послалъ генералу донесеніе о результатахъ развѣдки и получилъ въ отвѣтъ, что въ Сяньдею посылается баталіонъ 12-го Барнаульскаго полка съ двумя сотнями оренбургскихъ казаковъ.