Такимъ образомъ, здѣсь собирался отрядъ, въ составъ котораго входили барнаульцы, оренбуржцы и забайкальцы.
Въ приказаніи генерала было сказано, между прочимъ, что въ виду крайняго утомленія людей 4-й сотни они могутъ не выставлять на ночь сторожевого охраненія, такъ какъ сонъ ихъ будутъ охранять баталіонъ и оренбургскіе казаки.
Было уже совсѣмъ темно, когда къ Сяньдею подошелъ съ этими частями полковникъ В. А. Кардовъ, но подошелъ другой дорогой отъ отряда, болѣе кружной, а не черезъ перевалъ. Сарычевъ сейчасъ же явился начальнику отряда, бывшему въ самой деревнѣ, и получилъ отъ него указаніе сойти съ перевала и стать съ сотнею бивакомъ шагахъ въ двухстахъ отъ пѣхоты.
Сошли съ перевала, разсѣдлали лошадей и улеглись спать возлѣ коновязи, разбитой на небольшой, хорошо утоптанной, площадкѣ.
Деревня Сяньдею лежитъ на днѣ тѣснаго мрачнаго ущелья, съ почти отвѣсными стѣнами горъ, лишенныхъ всякой растительности. Казаки, ходившіе сюда неоднократно на развѣдку, инстинктивно не любили этой деревушки и этого ущелья и называли его "чортовой дырой".
Офицеры сотни, Сарычевъ, Токмаковъ (тотъ самый, что ходилъ съ Потоцкимъ въ развѣдку къ Пьямыню), Краснопольскій и Зиминъ, улеглись на ночь тутъ же подлѣ коновязи, подъ открытымъ небомъ. Какъ ни велико было ихъ утомленіе, но и имъ не спалось въ эту чудную лунную ночь. Эти звѣзды сіяли такъ кротко, эта луна лила такой тихій и нѣжащій свѣтъ, пологъ неба былъ такъ свѣтелъ и ясенъ, что ночь рождала мечты и уносила мысль изъ мрачнаго ущелья въ мѣста, святыя для памяти сердца.
-- Ночь хороша,-- сказалъ кто-то, возвращаясь къ тяжелой дѣйствительности,-- но я боюсь, что вмѣстѣ съ первыми лучами солнца брызнутъ въ насъ пули японцевъ, засѣвшихъ вонъ тамъ, на Черной горѣ, за этими камнями на скатѣ.
-- Да, конечно, они сторожатъ Синьдею. Недаромъ встрѣтили они огнемъ сегодня нашу сотню.
И всѣ задумались о томъ, что дастъ имъ утро. Смутная тревога закрадывалась въ душу. А казаки храпѣли сладко, подложивъ подъ головы сѣдла, и кони фыркали и жевали сухой гаолянъ. Вдругъ изъ-за темной фанзы показалась фигура. Вышла -- и остановилась. Осмотрѣлась и, услышавъ голоса бесѣдовавшихъ офицеровъ, направилась въ ихъ сторону. При свѣтѣ луны разглядѣли, что это китаецъ.
Зиминъ, участникъ перваго похода для занятія Квантуна, умѣющій говорить по-китайски, обратился къ нему съ вопросомъ: "Что надо"?