Конечно, я послушался добраго совѣта и первый свой визитъ рѣшился нанести ему. Къ тому же у меня находился и спутникъ, веселый и остроумный человѣкъ. Лѣтъ восемь или девять онъ былъ въ запасѣ, жилъ за границею, хозяйничалъ, служилъ и теперь, призванный въ ряды арміи, покидалъ все это легко и весело, мечтая объ одномъ -- скорѣе попасть въ бой.

Но выбраться изъ Ляояна оказалось не такъ просто. Почтовый поѣздъ на югъ, съ которымъ мы рѣшили ѣхать, по расписанію долженъ былъ отойти около 5 часовъ дня. Прошелъ, однако, часъ, другой, третій, четвертый, весь вечеръ, вся ночь, а поѣзда съ сѣвера все не было. Мы провели безсонную, мучительную ночь, слоняясь по тѣсному, грязному ляоянскому вокзалу. Нѣсколько усталыхъ офицеровъ вынесли стулья на перронъ, не имѣвшій для публики ни одной скамейки, и спали тамъ сидя. Мы попробовали было послѣдовать ихъ примѣру, но это намъ не удалось -- сонъ не шелъ -- и мы рѣшили пойти въ товарный вагонъ, гдѣ, готовыя къ отправкѣ, стояли наши лошади. Но у лошадей не было сѣна, и намъ не на что было прилечь. Мы прикорнули на тормозной площадкѣ сосѣдняго товарнаго вагона, но не спали и четверти часа. Стукнулись буфера -- и вагоны куда-то покатили. Это были, конечно, обычные маневры, которые принято здѣсь дѣлать по ночамъ, но мы вовсе не желали очутиться на десятомъ запасномъ пути. Соскочивъ торопливо съ площадки, мы опять поплелись на вокзалъ, опять стали слоняться по его перрону, доказывая другъ другу, что "время -- деньги" только въ дни мира: опять стали требовать себѣ и не допивать стаканы безвкуснаго жидкаго чая и опять тревожить дежурнаго по станціи вопросами: "когда же мы заѣдемъ?!"

Это случилось только на другой день, въ восемь часовъ утра 9 іюня, и понятно, что едва мы попали въ вагонъ, какъ пыльныя подушки дивана показались намъ обольстительно роскошными. Мы потянулись къ нимъ -- и черезъ мигъ уснули. Спали часовъ пять и проснулись, когда нашъ поѣздъ подходилъ къ Дашичао.

Не знакомясь съ Дашичао, уже пріобрѣтавшимъ въ эти дни извѣстность и значеніе, какъ главная квартира дѣйствующей арміи, мы отправились отыскивать обозъ 1-го Читинскаго полка, чтобы узнать, есть ли тамъ "оказія" въ отрядъ Мищенко и когда она пойдетъ.

Обозъ стоялъ на скатѣ высокой горы, у подножія которой лежитъ Дашичао; на вершинѣ ея былъ наблюдательный постъ и торчала сигнальная вѣха.

Подъ "обозомъ" въ данномъ случаѣ не слѣдуетъ разумѣть повозокъ. Обозъ, это -- пунктъ, замѣняющій полку штабъ-квартиру, гдѣ на время выхода полка въ лагерный сборъ или на маневры остается офицеръ съ командами слабосильныхъ и мастеровыхъ.

Такъ и тутъ. Въ палаткѣ жилъ офицеръ, и подъ его надзоръ собирались выписанные изъ госпиталей казаки и высланные изъ полка на отдыхъ слабосильные люди и лошади. Онъ исполнялъ разныя порученія полка -- получалъ, закупалъ и отправлялъ въ полкъ все, что на долю полка приходилось и что ему было нужно.

"Обозъ" напомнилъ мнѣ лермонтовскія строки изъ "Валерика":

Кругомъ бѣлѣются палатки;

Казачьи тощія лошадки