Стоятъ рядкомъ, повѣся носъ...
Всюду груды ящиковъ и пачекъ прессованнаго сѣна. Казаки бродили по обозу, варили чай, спали, читали обрывки газетъ и справляли свои дѣлишки.
Хозяина обоза въ палаткѣ не было, но на землѣ, подостлавъ подъ себя бурку, сладко спалъ другой офицеръ.-- Урядникъ объяснилъ намъ, что именно это "ихъ благородіе" что спитъ, и ѣдетъ въ полкъ сегодня. Это былъ полковой адъютантъ, подъесаулъ Иванъ Федоровичъ Шильниковъ.
Жалко было намъ его будитъ, но дѣлать нечего.-- Казакъ потянулъ "его благородіе" за ногу, и оно сейчасъ же открыло глаза. Мы извинились, представились, познакомились и черезъ минуту намъ уже казалось, что съ Иваномъ Федоровичемъ мы были вѣкъ знакомы.
Есть люди, до которыхъ поговорка о пудѣ соли не относится. Это хрустальной чистоты и искренности люди. Иванъ Федоровичъ Шильниковъ сразу показался намъ простымъ, искреннимъ человѣкомъ, деликатнымъ, хорошимъ товарищемъ, скромнымъ, но дѣльнымъ боевымъ офицеромъ -- и мы не ошиблись, ничего не взяли потомъ назадъ изъ этой характеристики и ничего къ ней не прибавили, такъ какъ ничего другого и не слыхали.
Явился и хозяинъ обоза, гостепріимный сотникъ Измайловъ и, сдѣлавъ Ивану Федоровичу дружескій упрекъ за то, что тотъ не воспользовался его койкою, а спалъ на землѣ,-- сталъ готовить намъ чай въ черномъ отъ копоти большомъ мѣдномъ чайникѣ.
Напившись чаю и узнавъ въ штабѣ арміи, гдѣ въ данный моментъ можетъ находиться отрядъ, постоянно двигающійся, постоянно мѣняющій мѣста своихъ стоянокъ, мы стали готовиться въ путь и выступили въ шесть часовъ вечера.
Нашъ маленькій отрядецъ составляли: подъесаулъ И. Ф. Шильниковъ, корнетъ В. К. Шнеуръ, кадетъ хабаровскаго кадетскаго корпуса Миша Бодиско, бойкій, славный мальчуганъ, пріѣхавшій на каникулы въ армію къ отцу, чтобы "побывать на войнѣ", и потому не разстававшійся съ большою и тяжелою для его лѣтъ пѣхотною винтовкою, которую онъ таскалъ на ремнѣ за плечомъ и которая набивала ему его хрупкія дѣтскія плечи,-- я и шесть человѣкъ казаковъ.
Двое изъ нихъ высланы были впередъ, какъ дозорные и вожатые.
Мы шли не по дорогѣ, а напрямикъ, черезъ вспаханную и уже зазеленѣвшую равнину, къ высившимся впереди голубоватымъ горамъ.