Меня уже не было въ отрядѣ, когда происходилъ аукціонъ вещей, оставшихся послѣ погибшаго Макарова. Это доброе и характерное обыкновеніе, существовавшее въ отрядѣ генерала Мищенко, имѣло цѣлью помочь семьѣ умершаго товарища. Часть такихъ вещей, конечно, отсылалась семьѣ "на память" о погибшемъ на войнѣ сынѣ, братѣ, мужѣ; другая же шла съ аукціона въ продажу. За цѣною на немъ не стояли и всѣ хотѣли купить вещь подороже, а не подешевле. Такъ, разсказывали мнѣ, что коробка сардинъ, оставшаяся послѣ убитаго въ отрядѣ подъ Уулаассою командира 7-го Сибирскаго казачьяго полка, полковника Старкова была продана за 25 рублей, три его лошади, стоившія въ общемъ пятьсотъ рублей, были проданы за тысячу сто рублей. За одну дали пятьсотъ, за двѣ другихъ -- по триста.
То же было и съ вещами Макарова. Его простая черешневая трубка, стоившая сорокъ, пятьдесятъ копѣекъ, пошла за пять рублей. Кисетъ -- за шесть... Долго спорили за обладаніе кинжаломъ, простымъ, въ скромныхъ кожаныхъ ножнахъ.
-- Пятнадцать рублей!-- кричалъ одинъ.
-- Двадцать пять!-- перебилъ другой.
-- Сорокъ!
-- Пятьдесятъ!
-- Семьдесятъ пять!
-- Девяносто!
-- Сто!-- вмѣшался начальникъ отряда.
-- Кто больше?-- спрашивалъ ведшій аукціонъ офицеръ, держа кинжалъ въ рукахъ, и то повертывая его передъ покупателями, то обнажая.