Оставивъ сотни въ узкой лощинѣ, съ отвѣсными почти скатами горъ, мы поднялись со взводомъ артиллеріи на гору. Отсюда въ бинокль можно было разсмотрѣть непріятельскую батарею. Она стояла къ намъ флангомъ и стрѣляла во флангъ нашей пѣхотной цѣпи, занимавшей перевалъ. Наша пѣхота въ свою очередь анфилировала другую японскую батарею, сбивавшую насъ съ перевала съ кумирней. Теперь и нашъ конно-артиллерійскій взводъ сталъ анфилировать первую изъ названныхъ японскихъ батарей.
Такой "переплетъ" огня, странный на первый взглядъ, объясняется особенностями гористой мѣстности, совершенно исключительной возлѣ Сахотана. Я уже неоднократно называлъ ее хаосомъ горныхъ хребтовъ, отдѣльныхъ сопокъ, лощинъ и ущелій, изъ котораго тщетно столько дней японцы пытались выбраться на просторъ. Эти хребты, эти ущелья, взаимно пересѣкаясь по всѣмъ направленіямъ, подчиняли себѣ фронтъ позицій сражающихся сторонъ и вмѣсто прямой линіи, къ которой пріучили наше воображеніе учебники тактики и справочныя книжки, мы имѣли здѣсь фронтъ зигзагомъ.
Непріятельская батарея, взятая взводомъ во флангъ, не повернула противъ него ни одного орудія и продолжала стрѣлять по прежнему направленію. Слѣдовало, очевидно, ждать другого воздѣйствія на этотъ взводъ, шрапнели котораго то и дѣло рвались надъ нею, бросая на нее каждый разъ цѣлый рой чугунныхъ смертоносныхъ мухъ.
И мы ждемъ обхода. Глазамъ, утомленнымъ постояннымъ напряженнымъ глядѣньемъ въ бинокль, то и дѣло чудятся на темно-сѣромъ фонѣ горъ человѣческія фигуры, вереницы ихъ, цѣлыя толпы. Наконецъ, мы всѣ отчетливо видимъ группу людей на вершинѣ огромной пирамидальной мрачной сопки, въ которую упирается гряда горъ и за которою открывается равнина, дѣлающая изгибъ намъ въ тылъ.
-- Это японцы!-- говоритъ кто-то.
-- Прикажете дать по нимъ разикъ?-- спрашиваетъ командиръ взвода полковника Павлова.
-- Нѣтъ, подождите. Мы сначала убѣдимся, что это японцы.
И Павловъ снова посылаетъ казака къ подпоручику Выграну съ приказаніемъ развѣдать, кто на крайней сопкѣ.
Опустившись на колѣно, подъесаулъ Шильниковъ, адъютантъ Читинскаго полка, пишетъ эту записку.
И пока казакъ ее возитъ, мы не спускаемъ съ сопки глазъ.