Красивое зрѣлище представляли эти освѣщенные солнцемъ бѣлые всадники, рослые вороные кони, легкія стройныя орудія на желтомъ пескѣ лощины, прорѣзанной вдоль змѣйкою вившимся ручьемъ...
Я сдѣлалъ знакъ своему казаку подать мнѣ лошадь, намѣреваясь догнать наступавшія части,-- такъ заразительно, такъ увлекательно было зрѣлище ихъ движенія,-- но пока казакъ осторожно спускался съ двумя лошадьми въ поводу по крутому обрыву одной горы и поднимался по отвѣсному почти скату другой,-- въ лощинѣ что-то произошло. Изъ-за изгиба ея показались идущія уже назадъ орудія и лава...
Оказалось потомъ, что ихъ заставилъ повернуть близь самаго перевала градъ пуль японской пѣхоты, занимавшей высоту за деревнею, лежавшею въ лощинѣ и въ сторонѣ отъ перевала. Въ деревнѣ этой одна наша рота очутилась въ тяжеломъ, почти безвыходномъ положеніи. Японцы обстрѣливали эту деревню съ двухъ сторонъ, и наша рота безъ тяжелыхъ потерь не могла теперь двинуться ни впередъ, ни назадъ.
Наконецъ, я получилъ коня, спустился внизъ и встрѣтилъ отступавшую батарею. Мы еще отошли нѣсколько назадъ, и затѣмъ четыре орудія батареи стали на позицію на небольшомъ горномъ отрогѣ. Это была скала, отвѣсно обрывавшаяся спереди и имѣвшая пологій въѣздъ сзади. Съ нея видна была вся лощина съ деревнею, занятою нашею ротою, впереди, съ Зеленою горою сзади этой деревни, занятою японцами. Дорога вилась вдоль ручья и сворачивала вправо на перевалъ, закрытый еще отъ нашихъ глазъ выступомъ горнаго хребта, тянувшагося справа.
Батарея открыла было огонь по Зеленой горѣ, но одинъ за другимъ стали прибывать отъ генерала Мищенко ординарцы съ однимъ и тѣмъ же приказаніемъ -- взводу конной батареи выѣхать на перевалъ.
Командиръ батареи, однако, что-то медлилъ. Вчера еще только привелъ онъ свою хорошо снаряженную, выхоленную, щеголеватую батарею на поле боевыхъ дѣйствій и, не освоившись еще ни съ обстановкою, ни съ условіями дѣятельности на войнѣ, онъ не соизмѣрилъ силъ своей батареи съ требованіями боя и потому каждый новый шагъ заставлялъ его задумываться, колебаться, медлить.
-- Но у меня осталось только по пятнадцати патроновъ на орудіе, говорилъ онъ полковнику Павлову.-- Съ этимъ не стоитъ рисковать. Это значитъ -- выѣхать и въ двѣ минуты разстрѣлять все, что есть, а затѣмъ отступать. Я не понимаю, какой смыслъ, какая цѣль такого требованія!
-- Я знаю одно,-- говоритъ ему въ отвѣтъ полковникъ Павловъ,-- генералъ Мищенко этого требуетъ и это должно быть исполнено. Вонъ, видите, новый казакъ скачетъ къ намъ съ приказаніемъ...
-- Но мы не въ состояніи будемъ въѣхать. Тамъ крутая гора. Наши лошади, пожалуй, не возьмутъ. Подъемъ на перевалъ слишкомъ крутъ. Придется на людяхъ тащить на вершину орудія...
-- Что дѣлать! Потащимъ на людяхъ,-- спокойно говоритъ Павловъ,-- генералъ уже сердится на меня, что я медлю,-- добавляетъ онъ, читая новую записку.