-- Спѣшьте сотню,-- говоритъ подъесаулу Сарычеву полковникъ Павловъ и самъ слѣзаетъ съ коня. Мы всѣ слѣдуемъ его примѣру. Коноводы и вѣстовые казаки отводятъ лошадей въ промоину горнаго ручья.
Подскакиваетъ начальникъ отряднаго штаба, подполковникъ Мандрыка.
-- Начальникъ отряда прислалъ меня во что бы то ни стало ввести взводъ на перевалъ,-- говоритъ онъ полковнику Павлову.
-- Да онъ уже идетъ!-- отвѣчаетъ полковникъ и командуетъ взводу -- "Прямо!..."
-- Шагомъ маршъ!-- командуетъ въ свою очередь Добрышинъ.
И въ то время, какъ взводъ его, теперь одинокій, описываетъ дугу по дорогѣ, ведущей на перевалъ, мы идемъ къ нему напрямикъ, по вспаханному полю.
Впереди -- полковникъ Павловъ, за нимъ -- его постоянный ординарецъ, хорунжій Алидебиръ-Андійскій, его адъютантъ подъесаулъ Шильниковъ, другой ординарецъ штабсъ-ротмистръ фонъ-Брауншвейгъ, я и дѣлопроизводитель по хозяйственной части полка Шеломенцовъ, оставляющій въ дни боевъ свои канцелярскія дѣла и книги для поданія помощи раненымъ. Еще сзади нѣсколько спѣшенныхъ казаковъ. Подполковникъ Мандрыка ѣдетъ верхомъ на своемъ небольшомъ бѣломъ конѣ, рельефно выдѣляющемся на темномъ фонѣ вспаханнаго поля, сѣрыхъ скатовъ горъ и среди вороныхъ лошадей конно-артиллерійскаго взвода.
И чѣмъ дальше мы ѣдемъ, тѣмъ чаще и чаще слышится короткій шелестящій звукъ и тѣмъ чаще то тутъ, то тамъ, казалось, подъ самыми ногами, поднимается легкая пыль сухой земли...
Поляна вся словно курится.
Это уже пули. Рой жужжащихъ, шелестящихъ смертоносныхъ пчелъ...