"Если попадетъ, то, вѣроятно, въ ноги", думалъ я, мысленно воспроизводя траекторіи njuib, которыя зарывались справа, слѣва, впереди, позади.
Мы идемъ, не спуская глазъ съ орудій, уже поднимающихся на перевалъ.
Возьмутъ ли лошади, вывезутъ или нѣтъ? Онѣ шли, напрягаясь, ложась въ хомуты; слышалось понуканье ѣздовыхъ, удары нагаекъ... Подъемъ былъ, дѣйствительно, короткій, но крутой.
И вдругъ на срединѣ его пуля ударяетъ въ одну изъ уносныхъ лошадей, она падаетъ и орудіе останавливается.
-- Казаки сюда! Помогите!-- кричитъ полковникъ Павловъ.
Но тѣ и сами смекнули, что надо, и мимо насъ ураганомъ проносится спѣшенная сотня Николая Степановича Сарычева во главѣ со своимъ богатыремъ-командиромъ. Онъ бѣжитъ, придерживая, шашку, и, повернувъ свое пышущее здоровьемъ лицо съ красивыми черными глазами и усами къ бѣгущимъ за нимъ людямъ, кричитъ звучнымъ голосомъ:
-- Не отставать! За мной! Скорѣе!...
-- Помогите, братцы! Помогите!-- слышу я голосъ Георгія Акимовича Мандрыки и вижу его самого уже въ толпѣ бѣгущихъ казаковъ, одного верхомъ.-- Еще одно усиліе,-- кричитъ онъ,-- и мы возьмемъ перевалъ! Отступленія не будетъ! Постарайтесь!...
А второе орудіе какъ остановилось, такъ и стоитъ, осыпаемое пулями.