Налетѣвшая тучка затуманила небо, и когда я добрался до Мищенко, шелъ уже сильный дождь. Дождевая завѣса раздѣлила сражающихся и бой сталъ стихать. Съ центральной батареи перевалъ былъ виденъ, и въ бинокль можно было разглядѣть новую суету на немъ, новое движеніе.
Быстро разстрѣлявъ свои пятнадцать патроновъ, орудія остались безпомощными, беззащитными. И вотъ теперь ихъ спускали опять на рукахъ внизъ по размокшему скользкому грунту.
-- Ну, что-то теперь японцы будутъ дѣлать?-- сказалъ кто-то изъ окружавшихъ генерала Мищенко лицъ.-- Займутъ перевалъ или нѣтъ?
-- Не посмѣютъ,-- сказалъ генералъ, услышавшій этотъ вопросъ.-- Японцы храбры, но у нихъ нѣтъ дерзости. И на сегодня бой конченъ.
Эти слова освѣтили мнѣ новымъ свѣтомъ настойчивость начальника отряда въ своемъ требованіи занять перевалъ орудіями, которыя не могли на немъ долго держаться по недостатку патроновъ {Второй эшелонъ зарядныхъ ящиковъ батареи остался за переваломъ у Нейзапудзы, верстахъ въ семи.}. Она казалась мнѣ прежде упрямствомъ властнаго человѣка.
Нѣтъ, она имѣла за собою всѣ резоны.
Этотъ перевалъ былъ въ нашихъ рукахъ въ теченіе предшествовавшихъ боевъ -- 10 и 13 іюня -- и мы должны были показать противнику, что владѣемъ имъ и нынѣ, когда хотимъ. Перевѣсъ энергіи и силы, стало быть, на нашей сторонѣ. Выѣздъ взвода подъ сильнымъ ружейнымъ огнемъ и смѣлость, съ которою онъ вступилъ въ состязаніе съ непріятельскою батареею, должны были сами по себѣ произвести сильное нравственное впечатлѣніе, подавляющее на противника и возвышающее на молодыя части нашего передового отряда. Ихъ надо было воспитать въ сознаніи, что въ требованіяхъ начальника отряда нѣтъ ничего невозможнаго, что они могутъ и должны быть исполнены безъ колебаній. И сломивъ колебанія командира конной батареи, генералъ Мищенко сразу далъ хорошій урокъ и ему и его батареѣ, показавъ, что на войнѣ самое трудное оказывается часто самымъ легкимъ, и наоборотъ. Несмотря на сильный ружейный и орудійный огонь японцевъ, занятіе перевала обошлось конно-артиллерійскому взводу очень дешево: раненъ одинъ нижній чинъ, ранено семь лошадей и убито двѣ.
Дождь не переставалъ, а съ 4 часовъ перешелъ прямо въ ливень. И бой затихъ.
Спустившись съ горы въ Сахотанъ, на бивакъ Красноярскаго и Барнаульскаго полковъ, генералъ Мищенко сталъ диктовать донесеніе генералу Зарубаеву:
"Доношу, что бой кончился въ 4 1/2 часа въ такомъ же положеніи, которое ваше превосходительство изволили видѣть, т. е. Красноярскій полкъ на правомъ флангѣ продвинулся почти до деревни Мадзявайза, въ срединѣ сохранилъ свое положеніе на Черной горѣ, а на лѣвомъ флангѣ также сохранилось положеніе на перевалѣ восточнѣе Сяньхотана. Непріятно только то, что японцы продолжаютъ оставаться на высотахъ, что восточнѣе Ненчжуангана, но на ночь въ этомъ же направленіи я хорошо осторожился. Какъ и было въ вашемъ присутствіи, забайкальская батарея, а отчасти и 11-я конная батарея неоднократно въ теченіе дня отгоняли пѣхоту съ возвышенностей, что восточнѣе Ненчжуангана, заставляли умолкать непріятельскія батареи, а кромѣ того, взводъ 11-й конной батареи удивилъ всѣхъ своей доблестью, выѣхавъ на Сяньхотанскій перевалъ {Перевалъ съ кумирней.} и продержавшись противъ восьми непріятельскихъ орудій до тѣхъ поръ, пока не разстрѣлялъ своихъ снарядовъ. Наши потери еще не подсчитаны, но вѣроятно не болѣе 50 человѣкъ и до 20 лошадей {По позднѣйшимъ свѣдѣніямъ, отрядъ потерялъ въ этотъ день убитыми: прапорщика 7-го Красноярскаго сиб. пѣх. полка Томашевскаго и 5 нижнихъ чиновъ и ранеными -- 58 нижнихъ чиновъ.}. Снаряды почти всѣ вышли и на пополненіе комплекта забайкальской и и-й конной батарей необходимо 1,500 снарядовъ, иначе завтра нечѣмъ будетъ встрѣтить японцевъ, а я предполагаю, что они завтра съ утра возобновятъ бой".