Итакъ, еще разъ удержавъ за собою Сахотанскую позицію, еще разъ отразивъ всѣ покушенія непріятеля выбраться изъ лабиринта горъ у Сахотана въ долину Танчи -- Дашичао, мы ждали боя и завтра... Хотя дождь шелъ, не переставая, но войска остались ночевать на тѣхъ мѣстахъ, гдѣ дрались днемъ, и самъ генералъ Мищенко ночевалъ на пѣхотномъ бивакѣ, чтобы по первому же выстрѣлу быть на горѣ съ забайкальской батареей. На бивакъ же остальной части отряда у Мугуи подошли къ вечеру 11-й сибирскій пѣхотный Семипалатинскій полкъ и поршневая батарея сибирскаго артиллерійскаго дивизіона.
Новыя силы укрѣпляли общую увѣренность въ томъ, что и завтрашній бой будетъ также успѣшенъ для насъ.
Легли спать, чутко прислушиваясь сквозь шумъ дождя къ каждому звуку, доносившемуся со стороны Сахотана,-- а ухо, привыкшее за эти дни къ грому канонады, легко принимало каждый стукъ въ обозѣ и на коновязи за орудійный выстрѣлъ.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ.
15 іюня.-- Конецъ сахотанскаго эпизода.
Мы провели тяжелую, безпокойную ночь. Дождь барабанилъ все время по крышѣ палатки, въ которой я нашелъ на эту ночь пріютъ, благодаря любезности полковника Павлова. Ручьи текли по скатамъ горъ, у подножія которыхъ мы стояли бивакомъ,-- забирались подъ соломенные маты и увлажняли ихъ...
Мы чувствовали, что вода подбирается къ намъ то подъ голову, то подъ бокъ, и ворочались, отодвигаясь то вправо, то влѣво. Размокшая земля могилъ китайскаго кладбища, среди памятниковъ котораго разбиты были наши палатки, издавала страшное зловоніе. Мы спали въ какомъ-то кошмарѣ, томимые и во снѣ прожитыми впечатлѣніями минувшаго дня и смутными ожиданіями дня грядущаго. Было сыро, удушливо, холодно...
Едва брезжило сѣрое утро, когда въ палатку влѣзъ мокрый казакъ, осторожно разбудилъ полковника Павлова и сунулъ ему записку отъ генерала Мищенко. Зажгли свѣчу. Я посмотрѣлъ на часы. Стрѣлки показывали четыре часа съ половиною.
Начальникъ отряда приказывалъ полковнику Павлову немедленно отправить обозы за перевалъ, а самому съ 11-ю конною батареею, сотнею своего полка и баталіономъ семипалатинцевъ занять позицію на высотѣ у Мугуи и вступить въ связь съ отрядомъ генералъ-маіора Толмачева. Послѣдній былъ на лѣвомъ нашемъ флангѣ и удерживалъ Уйдалинскій перевалъ. По грому выстрѣловъ въ той сторонѣ мы знали, что днемъ 14-го и у него было дѣло. Но никакихъ донесеній отъ него не поступало, не летѣло никакихъ просьбъ о подкрѣпленіи, и генералъ Мищенко, донося въ 5 1/2 часовъ вечера 14 іюня генералу Зарубаеву о ходѣ боя у Сахотана, основательно замѣчалъ относительно отряда Толмачева: "полагаю, что у него въ Хейшингоу все благополучно".
И вотъ теперь оказывалось, что, "согласно приказанія", отрядъ этотъ отходитъ на Купейю (Хупейю), поддерживая разъѣздами соприкосновеніе съ противникомъ.