-- Видитъ Богъ, что японцы,-- настойчиво твердилъ казакъ.-- Стоимъ мы тамъ на заставѣ и видимъ... И двѣ пушки на вьюкахъ... Мулы подъ вьюками...
Увѣренность, съ которою казакъ говорилъ, какъ будто поколебала полковника Павлова и, не тревожа такими сомнительными свѣдѣніями начальника отряда, онъ вызвалъ желающихъ пойти за казакомъ съ разъѣздомъ и осмотрѣть горы слѣва.
Вызвался корнетъ Шнеуръ.
-- Ну, и промокнете же вы,-- замѣтилъ я ему, когда онъ сталъ со мной прощаться.
-- Мокнуть на бивакѣ хуже. Поѣздка представляетъ несомнѣнныя опасности и трудности отъ воды больше, чѣмъ отъ огня противника, а ихъ-то мнѣ и надо пережить...
Онъ пустилъ лошадь рысью, и изъ-подъ копытъ ея и лошадей разъѣзда полетѣли тяжелые брызги воды.
Черезъ, три, четыре часа онъ вернулся, сдѣлавъ по горамъ верстъ двадцать пять и встрѣтивъ на своемъ пути только нѣсколько манзъ, которые на осликахъ везли въ горы, гдѣ скрылись ихъ семейства, запасы продовольствія. Японцевъ же, конечно, нигдѣ не было видно.
-- Ну, начался, кажется, періодъ дождей,-- говорили бывалые здѣсь люди.-- Теперь на мѣсяцъ дождикъ зарядилъ.
Перспектива не изъ пріятныхъ -- жить въ палаткѣ подъ дождемъ, и потому я рѣшилъ вернуться въ Ляоянъ. Со мной уѣзжали изъ отряда полковникъ В. А. Кардовъ, сотникъ В. В. Зиминъ и одинъ студентъ летучаго отряда Краснаго Креста.
Кадетъ Миша Бодиско, уже уѣхалъ. Онъ, видимо, былъ неудовлетворенъ пребываніемъ въ отрядѣ.