Этот приказ был встречен, по словам участника-очевидца, с нескрываемым одобрением. "Давно бы так!.. Молодчина Витгефт!.. Нет отступлениям!..". "Необходимость этого выхода, -- по его словам, -- была до такой степени очевидна, массы были так пропитаны этим сознанием, что упорство "начальства" порождало среди наиболее горячих голов самые ужасные подозрения"{98}.
Таково было настроение эскадры ко дню "прорыва". Оно давало надежду на успех. Но, увы, вечером этого же дня, 28 июля, эскадры нашей более не существовало.
Она вышла из Артура в боевом порядке: впереди крейсер "Новик" с первым отрядом миноносцев (8), затем 6 броненосцев{99}, имея во главе "Цесаревича" под флагом командующего эскадрой вице-адмирала Витгефта, 3 крейсера{100} и, наконец, госпитальное судно "Монголия".
"Только что отпустили тралящий караван, -- рассказывает В. Семенов, -- так, по-видимому, что-то приключилось с машиной "Цесаревича", так как оттуда был подан сигнал: "иметь 8 узлов хода". Это при прорыве блокады!.. В виду неприятеля!
В 11 ч. 30 м. утра несколько правее нашего курса, очень далеко обрисовались силуэты 1 броненосного и трех легких крейсеров, а левее -- какие-то большие корабли, предшествуемые отрядами миноносцев.
В 11 ч. 35 м. правые уходят на SW, а те, что были влево, идут на соединение с ними. В 11 ч. 50 м. на "Цесаревиче" подняли флаг К., что означает: "не могу управляться"; -- явно, опять какое-то повреждение. Все застопорили машины. Ждали, когда исправят. Тем временем японские отряды спешили выполнить свой маневр соединения".
"В 12 ч. дня (наконец-то!) сигнал: "иметь 13 узлов". Пошли, но ненадолго: в 12 ч. 12 м. "Победа", подняв флаг [175] К., вышла из строя. Опять задержка! А неприятель уже соединился, построился, и в 12 ч. 22 м. раздались первые выстрелы с наших главных броненосцев, двигавшихся черепашьим шагом"{101}.
Первая схватка закончилась для нас успехом, и наши суда взяли направление на Шантунг. Японская эскадра (4 броненосца, 6 крейсеров и миноносцы) повернула к югу и пошла за нашею, держась правее и сзади нее и поддерживая слабый огонь с дальней дистанции. В начале 4 часа стрельба прекратилась, и главные силы японского флота отошли на такую дистанцию, что едва были видны их трубы и мостики. По-видимому, противник в это время исправлял полученные повреждения. Быстро исправив их, он стал догонять нашу эскадру. В 4 ч. 45 м. дня бой снова завязался, и на этот раз в нем быстро сказалось преимущество японской эскадры: в то время как последняя обладала значительной артиллерией среднего и мелкого калибра, у нас, по свидетельству Вл. Семенова, вся мелкая артиллерия и добрая треть 6'' и 75 мм орудий остались на сухопутном фронте Порт-Артура. Значение же тех орудий, которые находились на судах, обесценивалось еще тем, что среди имевшихся для них снарядов было много некалиброванных, и это вызывало досадную и роковую задержку в ведении огня.
"Еще чего нельзя отрицать, -- замечает тот же участник боя, -- это, что счастье, удача были на их стороне".
В 5 ч. 30 м. вечера 12-дюймовый снаряд "Ретвизана" попал в башню флагманского броненосца "Микаса", где находился Того. Последний чудесно уцелел. А через четверть часа японский 12-дюймовый снаряд ударил в командный мостик "Цесаревича" и убил командующего нашим флотом контр-адмирала Витгефта. Вслед за тем на "Цесаревиче" были повреждены машина и руль, и корабль остановился. Поднятый на нем сигнал: "адмирал передает начальство" не всеми судами был усмотрен и разобран, и на многих из них до конца боя не знали, кто же именно вступил в командование эскадрой, за кем следить, и чью команду исполнять. [176] Не был замечен судами нашей эскадры и другой сигнал: "следовать в кильватере", поднятый преемником Витгефта контр-адмиралом князем Ухтомским на поручнях мостика "Пересвета", так как мачты этого корабля были перебиты. Тогда наступило замешательство. Броненосцы начали разновременно и беспорядочно маневрировать, беря то новый курс, то меняя его на старый, обгоняли друг друга и беспорядочно отстреливались.