Начальник отряда крейсеров контр-адмирал Рейценштейн, памятуя уговор не возвращаться в Порт-Артур, дал сперва сигнал: "быть в строе кильватера", а затем, не ожидая, пока к нему примкнут другие крейсеры, дал полный ход и обогнал эскадру. Став впереди "Ретвизана", он подал новый сигнал: "следовать за мной", и, развив скорость в 22 узла, прорвался сквозь линию японских крейсеров и миноносцев и ушел в Шанхай. "Диана" бросилась было за ним вдогонку, но отстала и ушла в Сайгон. "Пересвет" повернул в Порт-Артур. За ним пошли броненосцы "Ретвизан", "Севастополь", "Полтава" и "Победа". "Цесаревич" с поврежденными машинами и рулем не мог развить скорости более 4 узлов, а потому отстал от них и, выдержав атаки миноносцев, пошел в немецкий порт Киао-Чао, где и разоружился. Туда же прорвался и крейсер "Новик", но там не остался... Пополнив запасы угля, он ночью, без огней, вышел из порта, обошел Японию с востока и 7 августа прибыл к острову Сахалину, в пост Корсаковский. Здесь его нагнал японский крейсер. Отважный "Новик" вступил с ним в бой и, хотя сам пострадал в нем очень сильно, но и противнику нанес такие повреждения, что тот отступил с сильным креном. Ночью близ поста появилось уже несколько неприятельских судов. "Новик", имея три подводные пробоины и поврежденные котлы и руль, не мог ни принять нового боя, ни уйти из поста -- и был затоплен.
"Паллада" прорвалась обратно в Артур. Туда же вернулась и часть миноносцев, другая часть их погибла или разоружилась в нейтральных портах. [177]
Уведомить владивостокскую эскадру о выходе порт-артурской в море для прорыва послан был с депешами в Чифу миноносец "Решительный". Прибыв в этот нейтральный китайский порт, командир миноносца лейтенант Рощаковский хотел уже разоружить здесь свое судно вследствие порчи машин, но вслед за ним туда явились два японских миноносца и потребовали или сдачи судна, или выхода его из гавани. Рощаковский отказал и в том, и в другом и приготовил миноносец к взрыву. Тогда японцы ворвались на судно и пытались поднять на нем свой флаг. Произошла жестокая схватка, в результате которой японцы, потеряв 1 убитым и 14 ранеными, были сброшены с судна, а миноносец взорван. Но депеши уже были посланы на телеграф и сделали свое дело: владивостокская крейсерская эскадра ("Россия", "Громобой" и "Рюрик") вышла навстречу порт-артурской эскадре.
Предвидя это обстоятельство, Того еще 28 июля приказал адмиралу Камимура запереть своей эскадрой (6 крейсеров и несколько миноносцев) Корейский пролив и преградить владивостокской эскадре путь в Желтое море.
На рассвете 1 августа эскадры встретились, и между ними завязался неравный, но жестокий бой, в котором "Рюрик" скоро получил пробоину в кормовую часть и повреждение руля. Пять часов "Громобой" и "Россия" прикрывали собою раненого "Рюрика", давая ему возможность исправить повреждения, и, потеряв, наконец, половину своих офицеров и четверть нижних чинов, прошли обратно во Владивосток, увлекши за собою с места боя 4 наиболее сильных неприятельских крейсера. "Рюрик" же, не будучи в состоянии поспеть за "Громобоем" и "Россией", остался на месте боя и геройски защищался против 2 неприятельских крейсеров и нескольких миноносцев. Стреляя из 2 лишь уцелевших орудий, со сбитыми мачтами, с поврежденными машинами и рулем, он несколько раз сам переходил в наступление, чтобы расчистить себе путь. Но уйти не мог. И, чтобы судно не досталось неприятелю, командир его приказал открыть кингстоны и затопить крейсер. [178]
Японцы подобрали на воде 634 человека экипажа, из них 174 были ранены, 107 человек было убито.
В общем, владивостокская эскадра потеряла в этом бою 1/3 своего личного состава.
Итак, прорыв порт-артурской эскадры и соединение ее с владивостокской не только не удались, но, можно сказать, что с этого времени обе эти эскадры перестали существовать. По крайней мере, на совещании 6 августа в Порт-Артуре флагманов и капитанов бывшей порт-артурской эскадры было постановлено: ввиду невозможности дальнейших активных действий флота предоставить все его силы и средства в распоряжение начальства сухопутной обороны Порт-Артура.
Неудача прорыва должна быть объяснена прежде всего отмеченными уже мною ранее общими недостатками судов нашей эскадры. Исправив ко времени выхода свои повреждения, корабли наши не имели времени и возможности произвести надлежащие испытания -- и при прорыве то и дело останавливались, сбавляли ход и выходили из строя. Далее, слабость артиллерийского вооружения эскадры, отсутствие во главе ее смелых, талантливых и энергичных начальников и, наконец, неверность идеи, положенной в основу плана операции прорыва.
Во главе эскадры стоял контр-адмирал Витгефт, лично храбрый человек, по общим отзывам, человек долга и чести, хороший начальник штаба и, как всегда в таких случаях бывает, плохой самостоятельный начальник. Он и сам, говорят, признавался, что он "не флотоводец", и, не веря в себя, не верил, конечно, и в успех выпавшего на его долю дела. В этом случае он лишь покорно выполнял чужую волю. 20 июля миноносец "Лейтенант Бураков" доставил ему предписание генерал-адъютанта Алексеева, в котором говорилось: "Иметь в виду, что эскадре можно оставаться в Порт-Артуре лишь до того времени, пока она в нем в безопасности. В противном случае, заблаговременно выйти в море и, не вступая в бой, если окажется это возможным, проложить себе путь во Владивосток". [179]