Этот именно момент, когда здесь остановлено было обходное движение нашего Восточного отряда, Ойяма и признал "удобным случаем для производства контратаки".
Вечером того же дня, 27 сентября, когда отдан был Ойямой вышеприведенный лаконический приказ, японцы перешли в наступление. В то время как Куроки сдерживал натиск Восточного отряда и парировал его обходное движение, армии Оку и Нодзу обрушились на нашу Западную группу войск, в свою очередь пытаясь охватить наш правый фланг. К концу дня 28 сентября им удалось зайти левым флангом уже почти на 45°. В последующие дни, 29 и 30 сентября, японцы продолжают этот охват. И мы от наступления переходим к обороне. Ойяма снова овладевает инициативой действий. Восточный отряд отказывается от дальнейших попыток обойти правый фланг и 30 сентября отходит назад, утрачивая даже соприкосновение с противником. После ряда упорных боев, потеряв 46 орудий, и Западный отряд 29 сентября отходит на намеченную для него уже ранее позицию на реке Шахе. Впереди остался только центр наш, усиленный частями 1 армейского корпуса, взятыми из резерва.
Японцы продолжают энергичные атаки и утром 1 октября прорывают фронт 10 армейского корпуса. Дело принимает для нас совершенно критический оборот. Для спасения его командующий армией берет из центра 22-ю пехотную дивизию (из состава 1 армейского корпуса) и лично вводит ее в дело. Энергичной атакой дивизия выбивает японцев из занятых ими позиций, восстанавливает фронт 10 корпуса и затем отходит на линию Шахе, куда уже отошли войска центра. Верстах в 5-6 впереди всей армии, на Яншутэнских высотах, остается лишь 37-я пехотная дивизия (того же 1 армейского корпуса), до которой приказание об отходе назад случайно не дошло. Японцы замечают [227] это, быстро сосредоточивают к фронту нашей одинокой дивизии три своих дивизии из армии Нодзу, выставляют против правого ее фланга 24 орудия, а против левого -- 48 и стремительно ее атакуют, громя с фронта остальной своей артиллерией. Дивизия держится стойко. Около 1 часа дня доходит, наконец, и до нее приказ об отступлении. Но выполнить его теперь уже нет возможности: отходить под натиском трех японских дивизий, охватывающих фланги, равносильно гибели всей дивизии. Решено ждать сумерек и отступать под их покровом. Но нет уже сил их дождаться. Около 3 часов дня угроза охвата превращается для злополучной дивизии в опасность быть окончательно окруженной. К тому же отряд генерала Мищенко, единственно поддерживавший дотоле дивизии и охранявший ее левый фланг, будучи не в силах более держаться, также отходит. Тогда только 37-я дивизия решается очистить Яншутэнские высоты и начать отступление. Занимая последовательно три арьергардные позиции, пробиваясь под конец штыками, дивизия к ночи 1 октября отошла к Эрдагоу, потеряв в этот день из 7800 нижних чинов 4000 человек и из 200 офицеров 120 человек. День 2 октября прошел в артиллерийской перестрелке. В то время как на Восточном фронте соприкосновение сторон было очень слабое, на Западном они стояли одна против другой на расстоянии орудийного выстрела, а в некоторых пунктах -- вплотную, "до штыков".
Эта близость была, конечно, соблазнительна для деятельных японских начальников и ночью на 3 октября японцам удалось сбить два полка 22-й пехотной дивизии с занятой ими на левом берегу Шахе позиции между деревней Сандепу и деревней Сахетун, так называемой "сопки с деревом". Потеря этой высоты, командовавшей нашей позицией на правом берегу, очень ухудшала наше положение. Решено было во что бы ни стало взять ее обратно. Для этого командующий армией к вечеру 3 октября собрал отряд силой в 25 батальонов (22-я пехотная дивизия, 19-й, 20-й и 36-й восточносибирские стрелковые полки) под начальством [228] генерал-майора Путилова, который к утру 4 октября и овладел этой сопкой после отчаянного рукопашного боя. При этом впервые в эту кампанию нами были взяты японские орудия, числом 11, 1 пулемет и много зарядных ящиков.
Этим эпизодом, собственно, и закончилось многодневное сражение на Шахе. Генерал Куропаткин собирался было 5 октября возобновить, наконец, наступление, откладывавшееся им со дня на день. Но донесения о сильном утомлении войск и о недостатках в боевых припасах заставили его еще раз отказаться от этого намерения. Ойяма также считал сражение законченным; его войска также сильно нуждались в отдыхе и укомплектовании{123}. И потому обе стороны энергично занялись укреплением занятых ими позиций.
К причинам "нерешительного исхода" боев на Шахе генерал-адъютант Куропаткин относит:
1. Недостаточно искусное распоряжение начальником Восточного отряда (генералом бароном Штакельбергом) большими предоставленными ему силами, которые давали ему над противником, как впоследствии выяснилось, почти тройное превосходство в силах.
2. Отсутствие твердого руководства боем со стороны начальствующих лиц Западного отряда.
3. Неудачные действия и малую энергию командира 19 армейского корпуса.
4. Неудачные действия начальника 31-й пехотной дивизии, несколько раз без нужды отводившего назад находившуюся под его непосредственным начальством бригаду 31-й пехотной дивизии.