Чеховъ былъ поэтъ сумеречнаго времени, но въ міръ пришелъ онъ, что бы пѣть солнце.
ГЛАВА II.
Чеховъ, какъ драматургъ.
Чеховъ всю жизнь скорбѣлъ о томъ, что ему не удалось создать ни одного крупнаго романа, подобно Тургеневу и другимъ корнееямъ русской литературы.
Если взять, однако, всѣ разсказы Чехова и сдѣлать надъ ними общій заголовокъ "Русская жизнь",-- то мы получимъ, несомнѣнно, прекраснѣйшій романъ и при томъ въ той именно формѣ, которая наиболѣе соотвѣтствуетъ новымъ условіямъ творчества.
Когда писалъ Тургеневъ, были еще возможны пластическіе образы Рудина, Базарова, Елены, Маріанны,-- въ наши дни жизнь распылилась, измельчала, люди посѣрѣли, обезцвѣтились и потому и существованіе ихъ сводится къ мелочи, къ эпизоду, анекдоту, легко передаваемому въ двухъ трехъ страницахъ печатнаго текста.
Сложите эти анекдоты въ одинъ томъ подъ общимъ заглавіемъ и мы получимъ романъ сѣрой будничной жизни современнаго русскаго общества.
Сожалѣнія Чехова совершенно неосновательны. Его разсказики займутъ мѣсто рядомъ съ романами Тургенева, Гончарова и Достоевскаго.
Но если уже говорить о крупномъ вкладѣ въ художественное творчество, въ его обычныхъ формахъ, то нужно отмѣтить громадныя заслуги Чехова въ области преобразованія драмы.
Здѣсь Чеховъ явился громаднымъ геніальнымъ преобразователемъ сцены. Онъ создалъ драму, которой отвергъ всѣ теоріи драматическаго искусства, онъ вернулъ театру его прежнее значеніе, объединивъ зрительный залъ и сцену единствомъ настроеній. Онъ понялъ, въ какихъ формахъ должно проявляться трагическое на современной сценѣ и въ чемъ его истинная сущность. Онъ доказалъ, что для искусства нѣтъ обязательныхъ формъ, и что старыя эстетическія теоріи не всегда совмѣстимы съ новыми художественными запросами и новыми эстетическими цѣнностями, созданными вѣяніями жизни.