Все казенное.-- Вотъ въ чемъ горькое и убогое счастье русскаго человѣка...
И хочется воскликнуть вмѣстѣ съ поручикомъ Тузенбахомъ, который глядитъ въ послѣдній разъ передъ разлукой на прекрасный садъ Прозоровыхъ точно съ нѣкоторымъ изумленіемъ. "Я точно въ первый разъ вижу эти ели, клены, березы, и все смотритъ на меня съ любопытствомъ и ждетъ. Какія красивыя деревья, и въ сущности, какая должна быть около нихъ красивая жизнь".
Да, природа дала все, что бы была "красивая жизнь". Богато одаренное населеніе, талантливая интеллигенція, вся пламенѣющая къ добру, чуткая, съ тонкой нѣжной организаціей, воспріимчивая. Полныя поэзіи и жажды подвига женщины, съ безграничнымъ стремленіемъ къ идеаламъ, съ мечтами о высокой и самоотверженной любви, съ дѣтски-свѣжимъ почти мистическимъ преклоненіемъ передъ радостями жизни -- и все ни къ чему. Тоска и медленное увяданіе. Уйдетъ куда то въ Польшу или на далекую окраину артиллерійская бригада, и въ опустѣломъ городѣ водворится "тишина и скучища"... Какъ на кладбищѣ.
Безъ борьбы, безъ сопротивленія, безъ яркихъ событій и катастрофы, какъ-то незамѣтно, безшумно идетъ этотъ роковой процессъ увяданія, получая трагическій характеръ своей безъисходностью и ужаснымъ противорѣчіемъ между тѣмъ, чѣмъ люди хотѣли бы быть, могли бы быть и чѣмъ стали, благодаря тяжелымъ условіямъ жизни провинціи, безъ свѣта, безъ свободы, безъ бодрости духа, и гдѣ самымъ отраднымъ спасительнымъ въ концѣ концовъ является...-- все казенное! И такъ умираетъ цѣлая страна...
IV.
Нигдѣ такъ поэтично, такъ изящно не вылилось міровоззрѣніе Чехова, какъ въ его послѣдней пьесѣ "Вишневый садъ". Въ этой прелестной во всѣхъ отношеніяхъ и глубокосимволической драмѣ тонко сплетены чисто бытовыя черты русскаго "трагизма среды" съ міровой скорбью.
Пессимизмъ Чехова, особый русскій, онъ проникнутъ мягкой нѣжной меланхоліей, какой то свѣтлой прозрачной печалью, щемящей тоской о жизни, уходящей вдаль, скорбью объ испытанныхъ разочарованіяхъ, о безнадежности и безцѣльности существованія, въ которомъ только и было прекраснаго и свѣтлаго, что годы юности, когда все полно мечтами, когда въ трепетномъ сознаніи наростающихъ силъ душа раскрывается отъ радости предчувствій и чаемаго счастья. Прекрасная пора, весна жизни, она цвѣтетъ какъ вишневый садъ, нѣжнымъ благоуханнымъ цвѣтомъ, а молодая жизнь, словно невѣста подъ фатой такъ чиста, ароматна, такъ привлекательна своей вѣрой въ будущее.
"Вишневый садъ" Чехова это чудная элегія, посвященная скорби о невозвратномъ, о неизбѣжности смерти. Это прелюдія Шопена, исполненная художникомъ съ нѣжной и чуткой душой, доступная только нѣжнымъ и чуткимъ душамъ; но вмѣстѣ съ тѣмъ это все тотъ-же трагическій разсказъ о неизбѣжной и несправедливой гибели цѣлой группы хорошихъ людей.
Нѣкоторые видѣли въ пьесѣ Чехова простую повѣсть о дворянскомъ разореніи. "Вишневый садъ" -- нѣчто болѣе важное и безконечно-печальное.
"О, мой милый, мой нѣжный, мой прекрасный садъ,-- говоритъ Любовь Андреевна Раневская, навсегда покидая родной уголъ -- моя жизнь, моя молодость, счастье мое, прощай, прощай". Безжалостная дѣйствительность не пощадитъ сада, онъ будетъ срубленъ... И чувствуется, что у каждаго изъ насъ былъ свой вишневый садъ, свое счастье, свое щемящее тоской прошлое, котораго не пощадила жизнь, суровая, безсмысленная,-- безсмысленная уже потому, что кончается она еще большей безсмыслицей -- смертью... Гдѣ-то далеко, въ неизвѣданныхъ глубинахъ нашей души залегла она -- эта великая скорбь человѣчества, объединяя души людей бездонно печальнымъ сознаніемъ невозможности раскрыть загадку жизни, примирить ея вопіющія противорѣчія...