Rozwijają, wznoszą, zdobią
I nauki są obrazem" 1).
1) "Pisma", I, 72; то же говоритъ онъ и въ поэмѣ "Poezya".
"Конечно, область поэзіи, думаетъ Бродзинскій, не есть область политики, и ничто такъ не замутитъ ея чистаго источника, какъ политическія партіи; онѣ дѣлаютъ ее обманщицей, напыщенной, зависящей отъ ничтожныхъ обстоятельствъ; эта дочь неба, ведомая за руку политикой, впадаетъ въ заблужденія и другихъ вводитъ въ нихъ {Ibid. t. VI, 144.}. Поэзія имѣетъ, по мнѣнію Бродзинскаго, религіозно-нравственныя цѣли, -- она всегда была и будетъ первой слугой религіи {Ibid. стр. 136.}. Обѣ принесены человѣкомъ изъ другого міра, обѣ всегда и вездѣ появляются вмѣстѣ, обѣ возникаютъ въ средѣ простаго люда, а не въ высшихъ классахъ -- среди аристократіи и философовъ Обѣ сопровождаютъ смертныхъ во всѣхъ ихъ самыхъ глубокихъ чувствахъ, въ радости и печали" {Ibid. t. V, 326, 327, VI, 131-138 и проч.}.
Что касается содержанія, то "истинная и здоровая поэзія, какой бы сюжетъ она ни избрала, должна согласовать его со всѣми душевными силами человѣка: фантазія требуетъ опредѣленныхъ образовъ; разумъ -- ясныхъ мыслей; сердце -- чувствъ, общихъ всему человѣческому роду" {Ibid. стр. 146.}.
Взгляды Бродзинскаго не схожи съ мнѣніями романтиковъ, но къ сожалѣнію въ нихъ мы не видимъ полной послѣдовательности и систематичности. Конечно, романтики впали въ крайность подъ вліяніемъ реакціоннаго индифферентизма нѣмецкой философіи, что обыкновенно связывали, не вполнѣ, впрочемъ, основательно, съ именемъ Гёте; но нельзя признать правымъ и Бродзинскаго съ его представленіями о пользѣ, о морализаторскихъ цѣляхъ искусства, которое въ то же время должно служить и для забавы.
Въ русской литературѣ эти споры объ искусствѣ характеризуютъ всѣ эпохи нашего умственнаго и общественнаго развитія. На смѣну "эстетиковъ" 50-хъ годовъ явились у насъ ultra-реалисты, такіе критики, какъ Н. Г. Чернышевскій, Добролюбовъ, Писаревъ {Въ Польшѣ матерьялистичсское направленіе возникло позже -- въ 70-хъ годахъ. Чит. Р. Chmielowski, "Zarys literatury z ostatnich lat dwudziestu", W. 1886, стр. 69, 89.}. Увлеченные борьбой съ апатіей и косностью общества, они выступили горячими противниками индифферентизма искусства къ жизни, но въ своемъ увлеченіи они также дошли до крайности, поставивъ ложный принципъ превосходства жизни надъ ея воспроизведеніемъ, какъ бы оно ни было художественно {"Такой взглядъ, говоритъ Гольцевъ, былъ естественнымъ протестомъ противъ искусства, которое пренебрегало величайшими задачами и превращалось въ услажденіе для людей индифферентныхъ къ различнымъ вопросамъ дня. Авторъ "Эстетическихъ отношеній искусства къ дѣйствительности " ясно понималъ и открыто признавалъ значеніе прекраснаго" (чит. "Объ искусствѣ", гл. I).}. Только съ 70-хъ годовъ начался поворотъ въ пользу болѣе справедливаго принципа {Въ послѣднее время замѣтны попытки поворота въ этомъ смыслѣ даже къ старымъ формуламъ 50-хъ годовъ. Чит. напр. любопытный споръ между г. Ясинскимъ (М. Бѣлинскимъ), г. Супиномъ, г. Минскимъ и г. Обывателемъ на страницахъ "Пари" за 1885 г. О немъ статья Н. Михайловскаго въ "Сѣв. Вѣстн." за 1886 г. Ср. также любопытную въ нѣкоторыхъ отношеніяхъ книгу С. С. Трубачева: "Пушкинъ въ русской критикѣ", Спб. 1889. Рецензія на нее въ "Русской Мысли" 1889 г., No X.}.
Для насъ теперь не подлежитъ сомнѣнію, что романтики были правы въ признаніи полной самобытности и независимости искусства, какъ продукта свойственной человѣку эстетической потребности; но съ другой стороны содержаніе искусства въ наше время расширяется до крайнихъ предѣловъ, захватывая въ себя весь міръ идеальныхъ стремленій человѣчества къ достиженію счастья и справедливости въ личныхъ и общественныхъ отношеніяхъ; современное искусство задается цѣлью творческой, образной реализаціи этихъ идеаловъ человѣчества въ художественной формѣ {Изъ современныхъ эстетиковъ это подробно выясняетъ Гюйо въ своей книгѣ: L'art au point de vue sociologique" (изложеніе его взглядовъ у г. Гольцева въ "Русс. Мысли" 1889, No X). Признаніе соціальнаго элемента въ искусствѣ мы находимъ въ наслѣдованіи г. Плотникова: "Основные принципы научной теоріи литературы" ("Ворои. Фил. Записки" 1887--88, чит. вып. III--IV, и 1888, вып. I, II).}. Идея, тенденція {K. Е. Арсеньева: "Критическіе этюды по русской литературѣ", Спб. 1888, вып. I, II; также его статьи въ "Вѣстникѣ Европы" 1859, I, X.}, соціальный элементъ признаны въ искусствѣ неотдѣлимыми отъ формы и составляютъ существенную его сторону. Еще въ 1868 году нашъ маститый ученый Ѳ. И. Буслаевъ писалъ: "направленіе политическое, философское или какое другое составляетъ необходимую принадлежность современнаго искусства; чѣмъ разнообразнѣе будутъ его направленія, тѣмъ больше исчерпаетъ оно дѣйствительность. Какого бы направленія ни держался художникъ, онъ достигнетъ совершенства, если будетъ искрененъ въ своихъ убѣжденіяхъ, и если онъ настолько даровитъ, что съумѣетъ передать въ изящной формѣ свои убѣждедія" {Ѳ. И. Буслаевъ, "Задачи современной эстетической критики", "Русскій Вѣстникъ" 1868 г., No 9, стр. 301. Перепечат. въ "Мои досуги", т. I, М. 1886.}. Этими соображеніями мы заканчиваемъ разборъ эстетическихъ воззрѣній Бродзинскаго. Его курсъ эстетики, какъ мы могли убѣдиться,-- трудъ небезполезный для своего времени; къ сожалѣнію приданный ему полемическій тонъ, по всей вѣроятности, былъ главной причиной того, что этотъ курсъ не имѣлъ успѣха въ университетѣ, и Бродзинскій долженъ былъ его закрыть послѣ первыхъ же двухъ лѣтъ чтенія (1825--1827) {Index prelectionum.... 1825, 1826, 1827 годы.}.
Свои литературныя и философско-эстетическія воззрѣнія Бродзинскій старался оправдать и въ своей поэтической дѣятельности, къ оцѣнкѣ которой мы теперь и обратимся.